Книга Бессердечный, страница 123 – Джек Тодд

Еще. Еще немного больнее. Ярче.

Узел удовольствия в нижней части живота натягивается почти до предела и грозится лопнуть, когда Грегор замирает и отстраняется от меня на половину дюйма. Я все еще чувствую его член внутри, ощущаю на себе его сбившееся дыхание, но он и не думает продолжать. Останавливается, мать его, в паре секунд до лучшего оргазма в моей жизни.

– Тогда заставь меня дать тебе кончить, muñequita, – усмехается Грегор, а голос дрожит. Вот ведь урод, сам-то едва держится.

Хочется разомкнуть объятия и помочь себе руками, но он перехватывает их, едва я отрываюсь от его изуродованной шрамами шеи, и качает головой.

– И никаких фокусов. Ты должна подчиняться, Алекс, помнишь?

Да как я должна заставить такую махину сделать хоть что-то? Он может прикончить меня здесь и сейчас, а может продержаться в таком положении гребаный час, а у меня в голове пустота размером с черную дыру. Я хочу лишь одного: пару божественных укусов босса и еще хотя бы один толчок. Всего один, неужели я так много прошу?

Прикрыв глаза и собрав все силы в кулак, я вновь тянусь к нему и, чуть приподнявшись, сама опускаюсь на его член. Еще раз. Еще. Мысли сбиваются в кучу и превращаются в неразборчивую кашу, а перед глазами все плывет – я замечаю лишь довольную ухмылку Грегора между блестящими каплями воды.

Боже, да. Новый толчок, пусть и такой слабый – на большее без его помощи я не способна, – и сознание взрывается ослепительной вспышкой света. Хватка ослабевает, и я едва не соскальзываю вновь, держусь лишь благодаря тому, что Грегор с легкостью подхватывает меня и сильнее прижимает к мокрой и удивительно холодной по сравнению с его телом стенке душевой.

– Умница, – хмыкает он. – Но, если еще раз попытаешься мной воспользоваться, дело закончится вовсе не сексом, muñequita.

Ну конечно, могла бы и догадаться, что кто-кто, а босс видит меня насквозь. Какая ему разница, что я не прочь наказать себя за вчерашнее хотя бы так? Самому ведь понравилось. Но вслух я не говорю ни слова, лишь выпутываюсь из объятий Грегора и встаю на ноги. Хватаюсь за первый попавшийся флакон на полке – плевать, что это будет – и смываю с тела следы его прикосновений.

Судя по запаху мяты, это все-таки был шампунь. Да и хрен с ним.

Ожоги на коже неприятно покалывает, и я едва не закатываю глаза от удовольствия. Да, вот так все и должно быть – я получила хотя бы толику того, что сотворила вчера с Отбросами. А все остальное… Как-нибудь разберусь. В конце концов, теперь у меня есть Грегор.

Но когда я выхожу из душевой кабины вслед за ним и заглядываю в зеркало, то вижу целую россыпь ярко-красных ожогов. Они распустились на коже, как маки, от шеи и ключиц до самых бедер. И под чем я должна их прятать? Под безразмерным старушечьим свитером? Или глухой водолазкой? Да у меня и одежды-то такой нет.

– Это на память, muñequita, – улыбается Грегор, склонившись к моему уху. Вот так вот, когда отражается в запотевшем зеркале и нависает надо мной, он и впрямь похож на опасного хищника. На Змея. – Через неделю подарю тебе новые. А теперь собирайся, мы и так уже здорово задержались.

Просыпаться в чужой постели – ощущение непривычное, но до ужаса приятное. Мне нравится плотнее кутаться в одеяло и чувствовать повсюду знакомый запах табака и сандала, тяжесть рук Грегора и его шумное и горячее дыхание. Только кажется, что для такой, как я, это непозволительная роскошь. Где видано, чтобы клиенты Змея вот так запросто запрыгивали к нему в постель? А если он со всеми так себя ведет?