Книга Искуситель, страница 78 – Джек Тодд

На что у меня действительно нет права, так это идти против дарованной мне добродетели. Против своей природы. Я – один из первых ангелов, созданных Господом, и не могу отвернуться от тех, кого искренне люблю. От смертных, от забивающихся по углам и перешептывающихся о деяниях отца братьев. От той же Сильвии, которая смотрела на меня с таким восторгом. Которая искренне верит, что проживет долгую и счастливую жизнь, потому что сегодня Господь благословил ее явлением ангела.

Пошире расправив крылья, я взмываю в небеса. И теперь уж точно не спущусь на Землю до тех пор, пока не смогу убедить отца оставить идею уничтожения смертных.

Наши дни

– Ну и дерьмо, – отплевываюсь я, схватившись за лежащую на столике неподалеку пачку сигарет.

Голова гудит, а перед глазами то и дело всплывает давно забытое поле и образ Сильвии – совсем другой и одновременно до жути похожей на Сильвию Хейли – из дурацкого сна. Воспоминания, черт бы его побрал. Демоны не видят снов.

Щелкаю зажигалкой, прикуриваю и затягиваюсь так глубоко, что меня разобрал бы кашель, будь я смертным. Вместо этого во рту чувствуется привкус табака и смолы, а в легких – едва ощутимое жжение. Стоило понимать, сколько лет уж живу на свете. Пусть и в Аду, выбираясь на Землю лишь изредка, от контракта к контракту. Я должен был догадаться, что все эти совпадения не случайны.

Проклятый ублюдок сломил все добродетели, кроме одной. Кому-то не повезло погибнуть еще до полноценного перерождения в демона, обреченного всю жизнь прожить с грехом вместо добродетели на сердце. Кто-то отбросил коньки уже в Аду, так и не напоровшись ни на один контракт. А кто-то так и влачит там жалкое существование, не желая ни бороться за жизнь, ни помереть.

Только мне везло как проклятому. Снова и снова, снова и снова, пока я окончательно не вошел во вкус. Похоть, жадность и гнев – вот и все, что тянет демонов к людям. Но ритуалов смертные проводят все меньше, и все чаще причиной становятся плотские желания. Низменные, простые. Такие, какие я люблю больше всего.

Черт бы его побрал там, на Небесах. Трижды. Затягиваюсь я с таким остервенением, словно хочу скурить сигарету за одну затяжку. Пепел осыпается на пол, забивается между ворсинками ковра у кровати. Все это – от идиотской выходки Сильвии, украденного у подружки контракта, до самого ее существования – глупая шутка папаши? Отвратительная, тошнотворная, как раз в его фирменном стиле.

– Что, не сидится в своей клетке, ублюдок? – спрашиваю я, криво ухмыляясь.

Никто, ожидаемо, не отвечает.

– Не выйдет, знаешь? Я, спасибо тебе, живое воплощение похоти и на любовь не способен. Даже если ты подсунешь мне десяток таких девчонок. Так что выключи свой райский телевизор, тебе все равно ничего не обломится.

– С кем ты болтаешь? – доносится из ванной голос Сильвии Хейли, до противного похожий на голос девчонки из не вовремя всплывших в памяти воспоминаний.

– Ни с кем, детка, не отвлекайся, – говорю я погромче, прежде чем перейти на едва слышный шепот: – Нашел развлечение, тоже мне.

Но дурацкое видение никак не выходит из головы. Крутится, как кинопленка на бобине, и не желает останавливаться. Чтоб этот старый засранец подавился попкорном, пока наблюдает с Небес за всем, что происходит в Аду и на Земле. Что бы он ни планировал на самом деле, я не сломаюсь у него на глазах. Я держался почти две тысячи лет, с чего это девчонка, пожелавшая любви – точно так же, как ее родственница в далеком прошлом, – должна пошатнуть мою уверенность?