Книга Искуситель, страница 69 – Джек Тодд

Но он не успевает и рта открыть. Я со смехом отбрасываю его в сторону, как тряпичную куклу. Сгруппироваться Дерек не может – в спине не согнуться, и он лишь прикрывает голову руками и кое-как сгибает ноги в коленях. На затылке набухает болезненная шишка, когда он влетает в платяной шкаф, сверху валятся вешалки с упакованной в чехол спортивной формой, металлическая штанга бьет его по лбу.

– Ты мог бы спасти свою жизнь.

Я опускаюсь перед ним на корточки, демонстративно прикуриваю сигарету от проскользнувшего между когтистыми пальцами языка пламени. Спасибо смертным, что придумали эту дрянь. Спасибо Сильвии за идиотскую привычку.

Черт, детка, проваливай из моей головы. Сегодня я демон, а не твоя ручная собачонка.

– Что ты готов отдать взамен за свое никчемное существование, Дерек? Деньги из сейфа? Дом? Титул президента курса? Место в национальной футбольной команде, которого добился в своих тщеславных фантазиях?

– И что, спасут меня деньги? – с хриплым смешком тянет Дерек. Звучит он тихо, жалко и до смешного слабо.

На моем лице буквально написано, как я разочарован. В этом я уверен. И, прежде чем отбросить в сторону тлеющую сигарету, я прикрываю глаза и медленно качаю головой. А ведь так хотелось немного повеселиться с мальчишкой. Ушел век смертных, готовых на все ради собственной жизни, – с ребят вроде Дерека и впрямь не взять ничего, кроме денег. Эмоции его пресные, вкуса у них нет: примитивный страх, глупая паника.

Парнишка даже сейчас гадает, как потом скажет отцу, что придется поменять паркет. Там ведь остались следы от сигареты. Никак, Дерек. И я криво ухмыляюсь себе под нос.

Опускаю ладонь ему на грудь и с улыбкой погружаю когтистую ладонь все глубже в плоть. До самого сердца. Маленького, скользкого сердца Дерека Уилсона. И что нашла в нем Сильвия? Он и одного ее желания не стоит. Кровь струится по бледной коже мальчишки, заливает дорогой бомбер и когда-то белую футболку, стекает на пол.

Из последних сил Дерек хватает меня за запястье, пытается все исправить, но в голове уже бьется его последняя связная мысль: слишком поздно. Не было никакого дивана. Никаких глупых снов. И он никогда уже не проснется.

Спокойной ночи, Дерек.

В квартире темно и пусто, лишь платяной шкаф стоит посреди холла, вывалив наружу десятки упакованных в чехол шортов и маек, словно внутренности. Я обвожу унылую обстановку взглядом и медленно, с удовольствием пропускаю между пальцами небольшой сверкающий в темноте шарик. Светло-серый, сияющий так тускло, что можно было бы и не заметить.

Души смертных – лучшее, что я пробовал в жизни. Как жаль, что из этой ничего путного не выйдет. Души тех, кого я прикончил собственными руками, годятся только в качестве изысканного деликатеса – вроде тех, какими пыталась накормить меня Сильвия в выходные, когда мы встретились с ее отцом в ресторане.

Я соскучился по совсем другим душам. Обработанным, ограненным подобно драгоценным камням, способным вновь вдохнуть жизнь в таких, как я. По душам, отданным мне добровольно.

Хищно облизнувшись, я отправляю душу Дерека Уилсона в рот и на мгновение прикрываю глаза, смакуя изысканный кисловато-карамельный вкус. Уж всяко приятнее скудных эмоций мальчишки. Душа его на вкус как жженый сахар, сдобренный лимоном. И осевший у меня на губах привкус – все, что осталось от него в этом мире. Ни тела, ни погнутой клюшки для гольфа, ни даже характерного запаха парфюма в квартире. Ничего.