Книга История зимы, что окрасила снег алым, страница 189 – Марина Лаврук

– Очень спорное утверждение, порой правда стоит гораздо больше любых побед. Ценой часто является сама жизнь, а мне бы не хотелось, чтобы мальчишка писал какую-либо несуразность, – продолжая с задумчивым видом потирать подбородок, рассуждал Адъян.

– Ребенок еще даже на ноги не встал, а ты уже пытаешься ему судьбу расписать? Ты же не из клана Тиба, чтобы подобным заниматься, отнесись к этому хоть немного серьезнее, – скучающим тоном протянула Макото, взглянув на мужа.

Лицо императора переменилось, стало ясно – в его голову пришла идея. И явно не самая лучшая.

– Макото, – четко произнес император.

– Да? – все так же скучающе отозвалась его супруга.

– Нет-нет, – отмахнувшись, император повернулся к названому брату и повторил: – Давай назовем его Макото.

Казалось, весь мир уставился на Адъяна. Даже Майя словно поняла его слова, потому что выглядела не менее озадаченно, чем все остальные. Однако император, довольный своей идей, повернулся к первой жене и, потирая нос, пояснил:

– Он так же красив, как и ты, когда проснешься, а еще у него такое же скучающее лицо. Мальчик вырастет лекарем, как ты, и найдет себе красавицу жену, как я.

В глазах Макото отчетливо читался вопрос: «Ты идиот?», но вслух она проговорила лишь:

– Спасибо. Наши судьбы с этим ребенком будут переплетены, и я уверена, он станет таким же счастливым. – Поклонившись родителям мальчика, Макото отвернулась к окну и продолжила скучающе смотреть на дождь.

Сказанного не вернуть, а отказ поставил бы под сомнение решение императора, поэтому Луна и Мудзан молча взглянули друг на друга, слегка кивнули и поприветствовали нового члена семьи – Макото Маруяма.

На этом «церемония» закончилась, и все продолжили общение. Спустя несколько часов старшие дети разошлись по комнатам, беседа глав семейств переросла во что-то слабо разборчивое, а женщины устали и направились за детьми, чтобы приготовить тех ко сну и наконец отдохнуть.

Открыв дверь в комнату, где играли дети, Луна и Макото остолбенели. Иошихиро висел под потолком, привязанный к веревке, за которую внизу его кое-как удерживал Акио, а Масаши, судя по оскалу и странной походке, изображал злого демона. Няня была зажата в углу комнаты всей мебелью, мешавшейся мальчишкам, и умоляла детей прекратить, но им явно было не до нее.

Увидев мать, Иошихиро и Акио так испугались, что в это же мгновение веревка, которая держала старшего брата, выскользнула из рук младшего, и Иошихиро полетел вниз.

Ни Макото, ни Луна не успели среагировать, как вдруг между ними протиснулась Майя. Быстро подскочив на середину комнаты, она поймала Иошихиро в свои хрупкие руки. Мальчик не пострадал, а вот самой спасительнице все же досталось – налетев, Иошихиро случайно ударил Майю локтем в нос так, что побежала кровь. Но она стояла и улыбалась маленькому сорванцу, который даже не успел осознать случившееся.

Акио замер в углу комнаты и ждал, что сейчас его начнут ругать, и даже не обращал внимания на горевшие ладошки, которые обожгла веревка, предательски выскользнувшая из рук. Луна даже не посмотрела на него, взяла на руки Иошихиро и вышла. Макото тоже забрала сына и вышла следом.

Майя с все еще капавшей из носа кровью подошла к Акио и нежно погладила по голове. Она что-то сказала, только он ничего не понял, но от этого внимания в его душе расцвели самые настоящие цветы. Такая красивая, такая светлая и пытается его утешить. Однако на самом деле Майя пыталась узнать, где ее дочь, и судорожно смотрела по сторонам, ища ребенка.