Книга История зимы, что окрасила снег алым, страница 186 – Марина Лаврук

Словно ответив на зов, из-за спины Аи выглянули две мордашки, практически одинаковые, незнакомому человеку приходилось прилагать усилия, чтобы разглядеть разницу. Император расцвел в самой широкой улыбке и поклонился детям. Близнецы изобразили самый нелепый поклон, такой, что Аи хотелось провалиться под землю, а Луна и Мудзан подумали про себя: «Не упали, и уже хорошо».

Настала очередь императора представлять своих спутников.

Мудзан подошел к первой жене императора. Они давно были знакомы, и, зная проблемы главы клана Маруяма с запоминанием имен, девушка с иронией проговорила, одарив всех холодным взглядом:

– Давно не виделись, я Макото.

Щеки Мудзана залились краской, но он не растерялся и сделал комплимент красивому имени.

Однако сегодня Макото выглядела крайне подавленной и даже не удостоила Луну вниманием. Сделав пару комплиментов повзрослевшей Аи и потрепав близнецов за щечки, что им крайне не понравилось, Макото словно внезапно вспомнила про сына и пошла помогать маленькой фигуре разобраться с плащом.

Одной из высоких фигур среди гостей оказался Исао, старший императорский сын. Ему уже исполнилось шестнадцать, и хоть он был одним из возможных женихов Аи, Мудзан выразил категоричное несогласие, сославшись на чувства детей и невозможность принимать решение за них. На самом деле он просто испытывал неприязнь к парню и считал Исао слишком обычным для его дочери.

Фигурой поменьше оказался младший сын императора – Масаши. Мудзан видел его последний раз, когда мальчишке было четыре, и сейчас перед ним стоял смешной и надменный ребенок, явно знавший о своем превосходстве. Хотя, возможно, он и ошибался, о детях рано судить в таком возрасте.

Мудзан представил малышей друг другу, и неожиданно близнецам так приглянулся новый друг, что они позвали его в свою комнату для какой-то очередной затеи.

– Надеюсь, они не увидели в нем собаку для развлечений, – пробормотала Аи. Лицо Макото исказилось от этих слов, но она промолчала.

Последней фигурой оказалась та самая «чистая, нежная и единственная любовь» императора, которую он встретил в странствиях. А в руках у нее был не питомец, как предположил сначала Мудзан, а результат этой любви.

Все в комнате, кроме Макото, явно пытались сдержать удивление и отвести глаза, чтобы не выглядеть нелепо и неприлично, но не могли. Перед ними стояла девушка лет двадцати пяти с невероятно странными глазами: во‑первых, они напоминали два нефрита и смотрели на окружающих сквозь полотно едва заметных светлых ресниц, а во‑вторых, их уголки располагались на одном уровне. В остальном она тоже выделялась: и ростом выше среднего, и прямым носом, вдобавок еще и волосы – настоящее золото.

«Так вот что тебя, ворону, так привлекло», – промелькнуло в голове у Мудзана, когда он посмотрел на волосы девушки.

Она осторожно поклонилась окружающим в какой-то странной манере и представилась:

– Меня зовут Майя, я рада с вами познакомиться, семья Маруяма.

Все слова она словно чеканила, язык давался ей нелегко, но улыбка с немного выступающими клыками, которой она осветила всех, вызвала у семейства мгновенную симпатию.

Про малышку на руках у Майи Мудзану и вовсе нечего было сказать. Раньше он считал, что только Аи родилась красавицей на этот свет и у нее явно нет соперниц. Но сейчас перед ним был ребенок, словно созданный из драгоценностей.