Книга История зимы, что окрасила снег алым, страница 181 – Марина Лаврук

– Неужели… ик… – Она замерла, подавляя приступ подступившей рвоты, и тяжело выдохнула. – Неужели тебе неинтересно послушать про нее?

– Зачем мне слушать про незнакомого человека?

– Пф… – Луна нервно фыркнула и отвернулась, от чего улыбка Миры стала еще шире. Сейчас в Луне ярко отражались черты старшего сына. – Она была куда красивее тебя.

– Не сомневаюсь. – Мира больше не могла сдерживаться и прыснула со смеху.

– А твой отец был…

– Жутким гулякой, это я знаю.

– Да нет же. – Луна грубо отмахнулась и закусила нижнюю губу, приводя себя в чувство. – Он был в нее влюблен.

Мира старалась оставаться невозмутимой, но ее улыбавшееся лицо все-таки дернулось. Мира знала отца, и представить, что он мог в кого-то искренне влюбиться, было невозможно. Видимо, в ее матери было что-то поистине особенное. Она быстро пришла в себя, помогла неуклюжей Луне встать и проводила ее до спальни. Луна практически повисла на плече Миры и неотрывно смотрела на нее, погружаясь в воспоминания.

653 год правления клана Ясуда

Отношения между супругами Маруяма значительно ухудшились после рождения детей. Первое время Мудзан старался вести себя с женой как прежде, но выглядело это так, словно он пытается помочь побитой собаке, которая не особо борется за жизнь. Он уставал от дел клана, а по возвращении его ждала жена, которую пробрал нервный тик. На все вопросы Луна отвечала четко и ровно, никакого кокетства или интереса, никакой ласки. Прикосновения к ней со временем Мудзану и вовсе стали противны, а еще и этот вечно напуганный взгляд когда-то прекрасных глаз.

В итоге общение между мужем и женой практически прекратилось, рядом с Мудзаном появлялись новые наложницы и все больше алкоголя. Его авторитет практически не пострадал после рождения близнецов – пара публичных наказаний продемонстрировала, что глава не собирается терпеть в отношении своей семьи громких высказываний, а о чем судачат люди по домам, его мало интересовало. Он повзрослел и больше не допустит ошибок прошлого.

В один из дней он, как обычно, сидел над стопкой бумаг, изучая письмо от императора. Уже три года глава империи с дипломатической миссией жил на дальних берегах и в письме сообщил о своем скором прибытии. Император был другом и практически братом Мудзану. Все великие кланы и императорская семья были близки между собой, они заключили мир и оберегали жизнь простых людей на своих землях, но клан Маруяма был самым приближенным к императору и имел ряд привилегий.

В письме говорилось не только о политических успехах, которых удалось достичь, но и о неземной любви императора. Ну и прочих мелочах, о которых так любил распространяться Адъян.

Характер правителя удивительно точно описывали слухи: солнечный, улыбчивый и яркий, словно июньское солнце. Таким он был всегда. Хоть они и не являлись братьями, но внешне Адъян и Мудзан были похожи, только в глазах императора читалась игривость и светились они цветом крепкого чая, разбавленного вином. Волосы император предпочитал убирать в высокий хвост, каких-либо украшений не носил и лишь на официальные приемы надевал скромную заколку с изображением лотоса. Воины и заклинатели славили его как непоколебимого повелителя, дамы же таяли от одного взгляда, но в этом и был его главный недостаток – любовь к женщинам. Адъян был настолько слаб к противоположному полу, что, если бы не чудеса местных целителей, каждый второй двор мог бы похвастаться императорским наследником. Стоило какой-нибудь симпатичной служанке улыбнуться, и император уже не мог забыть о ней всю оставшуюся жизнь. Но, как правило, память терял он достаточно быстро – после первой же ночи с дамой.