Книга История зимы, что окрасила снег алым, страница 168 – Марина Лаврук

– Акио, – впервые обратившись к сыну по имени, Луна ни капли не нервничала.

– Пришла издеваться?

Она покачала головой и посмотрела на него пугающе пристально. Будто впервые в жизни изучала его черты.

– Только не говори, что пришла извиняться, – едва выдавил Акио.

– Думаешь, мне есть за что просить прощения? – спокойно спросила она. – Я не любила тебя и вины за это не чувствую.

Акио всю жизнь знал это и никак не ожидал, что от прямых слов матери сердце все же болезненно сожмется. К глазам подступили горячие слезы.

– Даже сейчас, глядя на тебя, разбитого и рухнувшего на самое дно, я ничего не чувствую, понимаешь?

– Зачем ты пришла?

– Я хочу, чтобы ты знал кое-что. – Она опустила задумчивый взгляд, тяжело вздохнув. – Единственный человек, кого мне действительно жаль, – это ни в чем не повинная семнадцатилетняя девица, которой не оставили права на другую жизнь. Мне ведь и правда было всего семнадцать. Вспомни себя в эти годы, что занимало твои мысли? Моего отца знала вся империя, но я ведь писала не хуже его. – Луна закусила губу, на миг умолкнув. – Только вот матушка лишь устало вздыхала, убирая листы с моими письменами прочь. Какое кому дело, что интересно этой девице? О чем она думает и мечтает? Ей с рождения уготована другая судьба!

– Мне не интересна твоя жизнь! – холодно отрезал Акио, закашлявшись кровью.

– Мудзан оказался хорошим, и я обрадовалась, что смогу жить как хочу, стоит лишь подарить ему наследника. – Проигнорировав слова сына, Луна осторожно стерла кровь с его подбородка. – Я ждала появления своего сына с трепетом в сердце, но трепет этот был не от счастья. Я абсолютно ничего не чувствовала к этому ребенку. – Она опустила руку с окровавленным платком, продолжая смотреть на измученного Акио. – Я ждала лишь мига, когда это все закончится, когда я наконец обрету свободу. Я все еще пылала глупой надеждой на воплощение мечты. А после узнала, что случилось с первой женой Мудзана. Можешь представить, каково мне было?

Акио закрыл глаза, жалея, что не может зажать уши из-за прикованных рук.

– Я провела последние месяцы беременности почти в бессознательном состоянии. Когда на свет появился Иошихиро, я действительно расплакалась от счастья, но не потому, что у меня родился сын, а потому, что я останусь в живых, но лекарь сказал, что это еще не все.

Ее голос звучал ровно, словно это была последняя исповедь.

– Моя жизнь была испорчена браком, я выносила не нужного мне ребенка и терпела несколько часов боли, чтобы узнать, что обречена на смерть. И причиной этому будешь ты.

Акио болезненно сглотнул. Он упрямо продолжал убеждать себя, что ему нет никакого дела до Луны и ее чувств.

– В тот момент, когда отец решил сохранить тебе жизнь, моя душа… Я не знаю… Мне было так легче, Акио. – Она ненадолго замолчала, обдумывая слова. – Было легче не замечать тебя, было легче не видеть твою боль, когда ты тянул ко мне руки или плакал один в комнате. Мне было легче думать, что ты лишь плод моего воображения. – На ее глазах выступили слезы. – Я не хотела впускать тебя в свою жизнь, которая и так была разрушена до основания.

Акио раздраженно закатил глаза, которые предательски жгло.

– Потом и ты изменился, вырос и окончательно вычеркнул меня из своей судьбы. – Слеза покатилась по ее бледной щеке. – По-человечески мне было интересно, чем ты живешь, что любишь, почему у тебя плохое настроение, но я уже не имела права интересоваться, теперь в твоей жизни я была никем.