Книга Самый красивый хулиган, страница 237 – К.О.В.Ш.

Плюшка вздрогнула, когда Витя сгреб ее в объятия, неуклюже прижимая к себе. Ей хотелось сказать, чтобы он отвалил от нее, но вместо этого она почему-то расплакалась, уткнувшись лицом в его плечо. В груди пекло от обиды и разочарования, и Аня чувствовала себя преданной и обманутой.

Почему-то ей априори казалось, что Эрик хороший человек. Разве могла она еще пару часов назад представить себе, что узнает о нем такое?Да еще и в такой форме. Аня плакала от противного чувства беспомощности, потому что совсем не знала, как ей быть. Да и могла ли она что-то сделать?

Для нее взять чужое было за гранью дозволенного. И как ей относиться к Эрику, который эту грань перешел, она не понимала.

– Ну, ты чего, Ань, – Витя неловко похлопал ее по плечу.

Парень совершенно не понимал, что ему делать с рыдающей на его плече Соколовой, но чувствовал, что просто стоять столбом – не лучшее решение.

– Ну, подумаешь, тоже большое дело, – бормотал он, осторожно поглаживая Аню по спине. – Не стоит он того.

– Вить, ты совсем дурак, да? – всхлипнула носом Плюшка. – Какое еще подумаешь?

– Я имел в виду, что на нем свет клином не сошелся. Найдешь себе кого-нибудь получше. Ты красивая, веселая и…

Витя запнулся на слове «замечательная», испугавшись, что это будет уже слишком. А Аня только фыркнула, нисколько не поверив в его жалкие утешения. Красивая, как же. Сам ее конопатой дразнил. И не только.

Она не стала указывать Вите на явные расхождения в показаниях, вместо этого вытерла слезы платком, который завалялся в кармане куртки, и высвободилась из объятий парня. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь их увидел. А то начнется потом: дочь бывшей судьи и полицейского рассталась с воришкой-музыкантиком и спуталась с барменом.

Эта мысль так развеселила Плюшку, что она расхохоталась. Наверное, это уже была самая настоящая истерика.

Витя окончательно выпал в осадок, не понимая, с чего это вдруг Анька, минуту назад рыдавшая у него на плече, ржет, как конь.

– Ань… ты чего?

– Забей. Спасибо, что проводил, дальше я сама.

– Но там темно и…

– И я сто раз тут ходила одна, – отмахнулась Аня. – Иди домой, Вить, я хочу побыть одна.

Витя смотрел на ее чуть покрасневшее от слез лицо и мучительно пытался придумать, что ей сказать. Как показать ей, что он искренне хочет ее поддержать.

Их взгляды встретились. Наверное, Аня заметила что-то в его глазах, потому что вдруг сделала шаг в его сторону и коротко погладила его по плечу.

– Спасибо, Вить. Спокойной ночи.

Прежде чем он что-то ответил, Аня развернулась и пошла домой. Витя провожал ее взглядом, наблюдая, как она постепенно растворяется в темноте. Он стоял там даже после того, как она окончательно исчезла из поля зрения, прижав руку к плечу там, где она его коснулась.

Почему-тоему казалось, что он что-то выиграет от ситуации с Эриком, но оказалось, что проигрыш соперника не равен победе.

* * *

Красно-желтый лист спикировал к ногам Эрика и тут же был безжалостно задавлен белым кроссовком сорок третьего размера. Словно этого было мало, Эрик зачем-то пнул листок, который жалобно прошуршал и приобрел совсем жалкий вид.

– Говно, – прошипел скрипач, сжимая в кулаке тоненький конверт с зарплатой за начало октября.

Он брел по парковой дорожке, даже не понимая, куда и зачем идет. Чувство несправедливости припекало так, что хотелось заорать до боли в глотке от обиды. Еще никогда в жизни Эрик не чувствовал себя таким униженным и оскорбленным.