Книга Чернильные цветы, страница 278 – К.О.В.Ш.

– Врешь, но я сделаю вид, что верю, – улыбнулся отец, так что стали видны ямочки на щеках. – И я все равно должен тебя наказать.

– Не покупай мне машину на выпускной, – вдруг сказал Кирилл. – Ее покупка равносильна месяцу отпуска Андрея и всем неудобствам для тебя и Ромы. Выплатишь себе с Ромашкой премию на эти деньги.

– Эх, наглец, – хохотнул отец. – Ладно. Но не забудь, что ты должен еще сдать экзамен по французскому. Эта учительница, как ее…

Глава семейства сделал вид, что забыл, о ком речь, хотя прекрасно помнил имя дочки своей первой любви. Возможно, отчасти он был благодарен сыну, что тот так ревностно за нее вступился.

– Рокса.

–Да, точно. Она хорошо тебя готовит?–спросил Андрей Андреевич на родном языке своей матери.

–Я сдам на высший балл,– самоуверенно ответил Кир.

–Она почти твоя ровесница. Она тебе нравится?

–Глупости. Это не всерьез.

–Как забавно. Моя мать сказала так же своим родителям, когда те спросили про ее чувства к моему отцу.

Андрей впервые видел сына таким смущенным. Так и хотелось посмеяться. Впалые щеки Кирилла пошли красными пятнами стыда, который он тщательно пытался скрыть.

–Давай без этих душещипательных историй Жози!

–Как скажешь,– Андрей встал и кашлянул в кулак, сдерживая смех. – Ты наказан. Машину на выпуск не получишь. Перед всеми попросишь прощения. В том числе и перед Андреем за сломанный нос. И для всех версия такая: Андрей назвал тебя заносчивым пиздюком, не знающим французского.

–Супер,– саркастично сказал Кир. – Не буду я просить у него прощения, – на русском добавил он.

– Хорошо, – хлопнул в ладоши отец и поднялся с кровати, собираясь уходить. – Тогда позови свою учительницу на свидание.

–Что?!

Теперь уже Кир удивился до глубины души.

–Ты сломал нос своему брату за то, что тот сидел в кафе и приобнял твою учительницу. Ты лишился машины. Что, даже на свидание не позовешь ее? Где логика? Столько проблем просто так.

–Ты меня неправильно понял,– разозлился Кирилл, снова покрываясь красными пятнами.

Глава семейства хотел ответить что-нибудь колкое, чтобы посмеяться над сыном, но ему позвонили.

–Твоя мать,– сказал он Киру и вышел из комнаты, оставив сына переваривать странный разговор.

– Я дома! – крикнул Рома, захлопнув за собой дверь, но никто не откликнулся. Он тяжело вздохнул и повесил припорошенное снегом пальто на вешалку.

Настроение из среднеговнистого скатилось в откровенно дерьмовое. Уже вторую неделю дома была настоящая холодная война. Кирилл напрочь отказался объяснять ему, что произошло, отец отмалчивался, а Андрей перестал приезжать в гости. Совсем.

Не то чтобы Роме его не хватало на работе, но мать была в расстроенных чувствах. Она каждый день требовала, чтобы Кир извинился перед братом за свой взрыв, но тот только поджимал губы и молчал. Психолог работать с ним отказался, сказав, что у него нет никаких проблем с агрессией, и посоветовала позволить братьям самим разобраться в конфликте.

На все попытки Марго допросить его Кирилл уходил либо в комнату, либо из дома. В зависимости от настроения. Рома, который последний месяц пребывал в своем собственном аду и неистово нуждался в поддержке семьи, снова остался один. Он опять чувствовал себя никому не нужным ребенком, который пялится в книжки или телек. Было до одури паршиво. Ему ничего не хотелось: ни девчонок, ни алкашки, ни друзей. Он смотрел мелодрамы, читал Достоевского и страдал.