Книга Чернильные цветы, страница 277 – К.О.В.Ш.

– Я в недоумении, – тяжело вздохнул глава семейства, – ты действовал не в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Это было умышленно, если не хуже того, – спланировано заранее.

– Пап, мы не в суде, – закатил глаза Кир, поднося кисть к губам, чтобы слизнуть языком кровь из ссадины, оставленной шкатулкой.

– Не паясничай! – рявкнул Андрей Андреевич. – Какого черта ты устроил? – Мужчина глазам своим не верил. Такого можно было ожидать от импульсивного, непостоянного Ромы, но не от спокойного Кирилла. – В чем причина конфликта?

– Тебе это не понравится, – буркнул сын, – не хочу говорить.

– Мне не нравится, что наша столовая в руинах, мой старший сын в больнице со сломанным носом, а моя жена и домработница в истерике! Так что потрудись объяснить!

Кирилл тоже тяжело вздохнул, совсем как отец.

– Обещаешь никому не говорить? Вообще никому?

– Смотря что ты скажешь. Я подумаю, как использовать информацию, – деловито ответил Андрей, опускаясь на край кровати.

Постучав по покрывалу ладонью, он пригласил сына последовать его примеру.

– Андрей изменял жене с секретаршей, – сказал, наконец, Кир.

– Что?!

Зрачки отца стали размером с небольшую планету. Представить было страшно его, пусть и взрослого уже сына, с шестидесятилетней Анной Георгиевной. Нет, она хорошо выглядит и как секретарь – находка, но…

– Пап, с предыдущей секретаршей – Дашей! – Кир заметил, как побледнел от ужаса отец.

– Слава богу, он хотя бы не извращенец, – выдохнул с облегчением Андрей Андреевич, но тут же взял себя в руки. – Так ты узнал, что Андрей изменял жене, и решил устроить самосуд? – осведомился он.

– Нет, не совсем, –пришлось все рассказать с самого начала.

Андрей хмурился все сильнее.

– Так ты испугался, что Андрей обидит твою учительницу? – подытожил мужчина.

– Я не испугался, а ясно дал понять, чтобы держался от нее подальше. Иначе будет не только сломанный нос, еще и жене его скажу. И нашей мамочке.

– Так! Теперь послушай меня. – Старший из Андреевых встал и прошелся по комнате. – Как отец и как мужик я могу тебя понять. Меня бы тоже выбесило, если бы к девушке, которая мне нравится, так нагло подкатывал другой, особенно мой женатый брат.

– Стоп, стоп. Она мне не нравится, просто…

– Замолчи, – жестко сказал отец. – Но как юрист я просто в ярости. Ты своей выходкой отстранил брата от работы минимум на месяц. Он публичное лицо! Он ведет дела, выступает в суде, встречается с клиентами. Теперь его работу придется брать мне и Роме, а Андрея отправить в вынужденный отпуск, не говоря уже о лечении, физическом и моральном ущербе, не говоря уже о матери, которая отправит тебя к какому-нибудь мозгоправу.

– Пап, я…

– Идиот, я знаю. Понимаю первый и последний раз, и то в силу обстоятельств. Ты молод, и до этого все восемнадцать лет проблем от тебя не было.

– А…

– Кирилл, не издавай нечленораздельные звуки, – строго продолжил отец, – мы не скажем ничего матери и Роме, и не понесем в массы. Я сам поговорю с Андреем и все улажу. Ты молодец, что не стал рушить семью брата три года назад. И сломанного носа он заслуживает.

– Менее мерзкой ситуация не становится.

– Это его дело. Я поговорю с ним. Дальше пусть сам решает, как жить.

– Мне жаль, что я доставил проблем тебе, матери и Ромке, – буркнул Кир, глядя на пушистый ковер под ногами.