Книга Обещанная богу солнца, страница 148 – К.О.В.Ш.

Бездушный бог молчал.

Треск полыхающей древесины усиливался, а жар приближался все ближе. Дым пробирался в горло, мешая дышать, и жег глаза. Смерть смотрела Каю в затылок, а он не мог пошевелиться. Он так устал. Все унижения и побои, вся боль, что он вытерпел за годы рабства, – все было зря. Счастье выдрали из рук, едва он посмел его коснуться.

Кай смотрел на бездыханную Диану в своих покрытых кровью руках и проклинал собственное бессилие. Он обещал ее защищать, но не смог. И умрет здесь, на римских камнях, вместе с ней, как и тысячи рабов до него.

Оглушительный грохот заставил обернуться. Кай увидел, как полыхающая в огне статуяупала с постамента фонтана в центре площади и пробила борт. Вода хлынула на площадь. Ее бы не хватило, чтобы потушить пожар, к тому же она тонкой дорожкой тянулась в узкий проулок, который еще не был охвачен пламенем.

Кай стиснул зубы. Он не позволит себе умереть в самом сердце проклятой империи. Они с Дианой не сгорят в этом гнилом городе. Он посмотрел на горящий факел одного из поджигателей в паре шагов от него, и ненависть наполнила его тело силой.

Он поднял Диану одной рукой, подобрал свои мечи, схватил факел и побежал по дорожке из воды в проулок, такой узкий, что лошадь бы не прошла, поджигая все, что еще не горело.

Римляне, рабы, городская стража – все бегали и кричали в панике. Уносились повозки, гудели рожки, скакали одинокие всадники. Пожар разгорался стремительно: кто-то плакал и хватал детей, где-то обваливались крыши, кто-то выпрыгивал из окон в ужасе. Рим охватывало безумие. А Кай шел проулками, поджигая факелом все новые лавки, постройки и все, что могло загореться.

Его заметили стражники, но Кай убил их прежде, чем они успели достать оружие. Теперь у них с Дианой была лошадь. Кай забрался на коня, аккуратно прижимая девушку к себе. Ярость в душе полыхала сильнее пожара за спиной.

На выезде из города Кай обернулся и усмехнулся.

– Рим утонет в огне за то, что сделал.

Он бросил факел на крышу соседнего сооружения и пришпорил коня, уносясь из города.

Кай упрямо гнал коня вперед, надеясь, что в той деревушке, которую они проезжали, когда ехали с Дианой в Рим, найдется лекарь. Что ей окажут помощь. Он убеждал себя, что ошибся там, на площади. Вокруг царил хаос, а он был в ужасе и мог не почувствовать слабое дыхание, не нащупать дрожащими от страха руками пульс.

Он вспоминал, как смело Диана встречала опасность, какой упрямой могла быть. Она оказалась намного сильнее, чем он мог себе представить. И никогда не отступала.

И Кай не должен был сдаваться.

– Давай же, дыши, Диана, – молил он. – Мы скоро приедем.

Он мчал на восход, щурясь на яркий свет. Чтобы не думать о крови и смоле на голове Дианы, безвольно упавшей на его грудь, он вспоминал их прогулку по пляжу. Как они говорили о детстве. Как Диана бегала наперегонки с волнами. Как он застыл, зачарованный красотой ее лодыжек.

– Мы скоро приедем, – повторил он, чувствуя, что глаза жжет, но дело вовсе не в солнце.

Скупая слеза слетела со щеки, унесенная ветром, а потом Кай резко остановил коня. Прямо посреди дороги, буквально из ниоткуда, вырос уже знакомый старик в лохмотьях. Каю удалось остановиться в шаге от него, но тот даже не дернулся.

В руках его был посох, в седых растрепанных волосах путались лучи рассветного солнца, а лица было не видно, как в их первую встречу в лесу. Только сейчас Кай понял, в чем дело, – его лицо и было светом. Чистым, ослепляющим.