Книга Обещанная богу солнца, страница 128 – К.О.В.Ш.

Быстро расправиться с последним и бежать к Диане.

Кай яростно накинулся на противника, тут же признавая, что, несмотря на падение с лошади, тот не пострадал, быстро ориентировался и не уступал в силе. Явно опытнее своего товарища. А еще наемник заметил, что Кай чуть морщится, уклоняясь от его ударов, и догадался, что у него есть рана, которая причиняет боль. Гладиатор был весь в крови, непонятно – своей или чужой, но наемник доверился интуиции. Он совершил обманный выпад, заставив Кая раскрыться, и пнул его ногой в живот.

Кай закричал – боль была такая, что искры из глаз посыпались – и выронил один меч. Дыхание сбилось, а противник уже теснил его к лежавшим на дороге лошадям, надеясь, что тот споткнется.

Кай отступал, понимая, что близок к поражению как никогда. А еще он знал, что не может проиграть и умереть здесь. Он нужен Диане.

И он вернется к ней.

Пират закричал что-то на незнакомом Каю наречии и бросился на него, желая покончить с гладиатором одной мощной атакой.

Кай резко выдохнул, а потом провернул свой любимый трюк со времен арены. Левой рукой заблокировал атаку, притворяясь, что едва сдерживаетнатиск врага, сделал вид, что собирается ударить в лицо правой рукой, но в последний момент извернулся, едва не взвыв от боли в животе, и правой ногой ударил соперника под колено, лишая равновесия.

Наемник завалился вбок, но до того, как его тело коснулось земли, Кай пронзил его мечом.

Двое были мертвы, оставалось добить лучника, который жалобно стонал, придавленный лошадью. Один конь мертв, у второго сломана нога, а третий бил копытом, нервничая. Кай решил, что заберет его себе, а того, что жалобно ржал от боли, заколет, чтобы не мучился.

Только сначала передохнет. Всего одно мгновение. Рана на животе после удара кровила и нещадно болела, под глазом наливался синяк, а тело ныло, болью отвечая на все удары, которые он сегодня пропустил.

– Долго будешь стоять?

Кай резко обернулся, выставив перед собой меч. По лесной тропинке, залитой утренним солнцем, шел дряхлый, как пень, старик в лохмотьях.

Солнце за спиной старца било в глаза, и, как Кай ни щурился, ему так и не удалось толком рассмотреть его лицо.

– Кто ты? – грозно спросил Кай, не понимая, что тут забыл старик. И почему он так спокоен, видя перед собой следы недавнего побоища.

– Опусти меч, я просто проходил мимо. Люблю рассвет, – миролюбиво ответил старик, поворачиваясь к Каю спиной и подставляя лицо теплым лучам.

Его голос был скрипучим, а руки, которые он воздел к небу, иссушенными, и Кай удивился, что он вообще передвигается на своих тонких, как палки, ногах, торчавших из-под его лохмотьев. Сзади его одежда выглядела еще грязнее и неряшливее, чем спереди, будто он часто спал в ней где придется.

Угрозы старец явно не представлял, но отчего-то не внушал Каю доверия.

– Тогда скорее иди дальше. Здесь опасно.

Кай наконец опустил меч и, морщась от боли в животе, потянулся за лежавшим на земле гладиусом.

– Здесь уже неопасно, – заявил старик, оборачиваясь к Каю.

Ему снова не удалось толком его рассмотреть. Яркое солнце путалось в его длинных всклокоченных седых волосах, облаком обрамлявших его лицо, скрытое от глаз Кая.

– Как знаешь, – буркнул Кай.

Он подошел к уцелевшему коню и заглянул ему в глаза. Тот уже успокоился, и Кай забрался в седло, проклиная пирата, который умудрился пнуть его прямо в треклятую рану. Такая мелочь, а причиняет столько неудобств.