Книга Железная роза, страница 197 – Мария Хомутовская

– Даже если Корнштейн останется в живых, его положению не позавидуешь, – заметил Алекс.

Джон едва заметно кивнул.

– Тогда завтра приступим к подготовке! – подвела итог Розалин.

***

Поезднабирал ход, оставляя позади скромную платформу Андовера – бетонную плиту, продуваемую всеми ветрами. Следующей станцией был Суинчестер.

Энтони рассеяно смотрел в окно. Уже четвертый день он ехал домой, и все это время думал о двух людях: о своем отце и о Лиз.

Оставив в дураках Винса и Райли, он вернулся к учебе. Наверное, просто боялся, что при встрече отец может раскусить его и догадаться, кто помог пленнице сбежать. А по телефону Энтони соврал очень убедительно.

Но в конце февраля позвонила мама и рассказала, что на отца совершено покушение. Граф Корнштейн запретил газетам об этом писать, но слухи разнеслись со скоростью пули. Подробности она узнала от его охраны.

Энтони хотел поехать домой, но момент был неподходящий: их отправили на практику в счетную палату. И вот несколько дней назад ему позвонил отец и сам попросил приехать.

– Зачем? – удивился тогда Энтони.

Никогда еще отец не срывал его с учебы посреди семестра.

– Так надо, Тони, – ответил он. – По завещанию все отойдет тебе, хочу, чтобы ты был в курсе дел.

По спине пробежал холодок. Он, наверное, ослышался.

– Что? По какому еще завещанию? – переспросил Энтони. – О чем ты, папа?

– Приедешь, и поговорим, – отрезал граф Корнштейн и повесил трубку.

Слова отца не выходили из головы до сих пор.

Энтони посмотрел на пустое сидение напротив – он выкупил целое купе, чтобы ехать одному – и вспомнил Лиз.

Она не любила, когда ее называли Элизабет и по фамилии – Коулман. А вдруг когда-нибудь и он станет стыдиться своей фамилии?

Чувствуется вокруг что-то такое… С того дня, когда Винс и Райли гнались за Лиз, для Энтони все изменилось. То, что раньше казалось само собой разумеющимся, вдруг в одночасье перестало им быть.

Энтони не мог облечь свою тревогу в слова. Но после телефонного разговора с отцом, он понял: граф Корнштейн зашел слишком далеко.

Дверь купе отъехала в сторону, и на пороге возникла, та, о ком он только что размышлял, собственной персоной.

Энтони изумленно уставился на Лиз.

– Здравствуй! – Она улыбнулась ему и, не дожидаясь приглашения, уселась напротив.

– Что ты здесь делаешь? – удивился он. – И разве я не говорил тебе не попадаться мне на глаза?

Уголки губ Лиз опустились, а большие голубые глаза были полны печали.

– Я пришла предупредить тебя, – сказала она.

– О чем? – у него внутри тут же натянуласьневидимая струна.

– Ты ведь знаешь, что мы боремся с рабством?

Энтони едва глаза не закатил.

– Лиз, опять ты об этом! Все это нелепо!

Но внутри начинала проступать картинка, которую он видеть не хотел.

Лиз смотрела на него с какой-то жалостью.

– Энтони, перемены произойдут, хочешь ты того или нет. Твой отец совершил много зла. Ему придется ответить за свои преступления.

Черт возьми! Проклятая идиотка!

Он сжал губы, вздернул подбородок и утвердительно произнес:

– Так это вы покушались на отца?

В кармане у него лежал револьвер. Он купил его недавно, подстегнутый тревожным предчувствием, но еще не научился стрелять как следует. Да и не станет же он стрелять в Лиз?

Отпираться она не стала, просто кивнула.

– И ты пришла угрожать мне? – усмехнулся он.