Книга Медный всадник, страница 97 – Мария Хомутовская

А её укротитель отошёл от неё и посмотрел на меня через тёмные очки.

– Ты в порядке?

Степан выглядел более встрёпанным, чем обычно, но плащ его и даже шляпа остались неизменными.

Я медленно покачала головой и осела на землю. Совсем я не в порядке. Кажется, шок притупил боль, но теперь она нарастала, как снежный ком. Степан сделал шаг ко мне, но будто передумал и бросил:

– Вызывай скорую!

Я поняла, что он собирается уйти, и крикнула:

– Подожди!

Но быстрее моего крика оказался Паша. Он налетел сзади на Степана и ловко застегнул наручники на его руках. Адвокат попытался вырваться, но было поздно. Паша показал ему лоис.

– Не дёргайся!

– Павел, это ошибка! Я помог вам! Я не преступник!

Я сжала руки в кулаки и попыталась встать. Слишком больно. Почему-то мне хотелось верить Стёпе. Наверное, потому что он спас мне жизнь.

– Паша, давай поговорим с ним! – сказала я. – Но не здесь.

Вокруг уже собирались любопытные, кто-то фотографировал. Паша быстро оценил ситуацию и дёрнул Стёпу ко мне.

– Ладно, пошли.

Подойдя ближе, Паша быстро настроил ТИК.

– Возьми меня за руку. – Он протянул мне ладонь. – И ты держись! – велел он Стёпе.

Уж не знаю, чем адвокат за него держался, но в следующий миг мы все втроём оказались в моей прихожей.

Пробуждение было медленным и тягучим. Мне казалось, что меня придавило чем-то тяжёлым и качает на волнах. На мягких и тёплых волнах…

Я с трудом разлепил веки. Они будто весили сто тонн. Головокружение сразу стало меньше. Надо мной белел обычный потолок, я сразу понял, что уже не в камере, потому что на стене висела полка с книгами. С самого края торчал синий корешок. Казалось, книга сейчас упадёт прямо мне в лоб, но время шло и ничего не происходило. А может, оно тянулось так только для меня, а на самом деле прошло лишь полсекунды? Интересно, что же это за произведение? Я хотел встать и посмотреть, но это оказалось трудно: едва подняв руку, я уже передумал. Тогда я прислушался.

Меня окружала тишина. Никакого щёлканья замков, окликов охраны, тяжёлых шагов в коридоре… Потом я уловил другие звуки: еле слышное бормотание телевизора за стеной, шум воды и гудение холодильника. Этот обычный бытовой шум произвёл на меня неожиданное действие: я едва не разрыдался. Но тут же одёрнул сам себя: я не знаю, где я и что ждёт меня дальше.

Превозмогая тяжесть во всём теле, я приподнялся и сел. Комната заходила ходуном, я с трудом сконцентрировался на окружающей обстановке. Одинокая кровать слева от окна, на которой я лежал, напротив – обычный раздвижной шкаф, дешёвый, даже без зеркала. На той же стороне, что и кровать, – письменный стол с офисным стулом на колёсиках. Внезапно я заметил на столе большой белый листок бумаги. На нём чернели крупные буквы. Похоже на записку.

Я встал и побрёл по комнате. С каждым шагом становилось всё легче, оцепенение проходило. Я сел на стул и уставился на бумажку.

«Привет, Рома! Добро пожаловать на свободу! В ближайшие день-два я не смогу к тебе прийти, потому что полиция наверняка будет меня проверять. Мы с тобой общались, и они заподозрят, что я могла тебе помочь. Придётся переждать. В холодильнике есть еда, можешь пользоваться всеми электроприборами и ванной, только не шуми сильно, чтобы соседи не знали, что в квартире кто-то есть. Самое главное – не пытайся ни с кем связаться, тем более со мной! Полиция только этого и ждёт. Не выходи из квартиры и никому не открывай дверь! И ни в коем случае не колдуй! Сейчас придётся нелегко, но, когда шум уляжется, ты сможешь начать новую жизнь. До встречи. Аня».