Книга Башня грифонов, страница 65 – Мария Хомутовская

Я изумлённо покачала головой. Выходит, они его прекрасно знают? И всё равно арестовали? И почему Паша за всю ночь об этом не упомянул?

– Вы ведь магичка, верно?

Я кивнула. Зачем переспрашивать десять раз?

– Вы знаете, что Павел – инквизитор? – продолжал Михаил Григорьевич, не сводя с меня маленьких глазок.

– И что? Думаете, он меня поджарит? – хмыкнула я.

Кажется, я стала понимать, к чему он клонит. Но обсуждать с незнакомым мужиком свои отношения с Пашей я не собиралась. А ещё мне ужасно не нравился его колючий взгляд.

– Полина Алексеевна, вы знаете, за что Павел был уволен? – спросил с загадочным видом Михаил Григорьевич.

– За участие в каком-то митинге, – пожала я плечами.

Учитывая, что у нас митингом можно обозвать любое сборище, а арестовать на нём можно просто проходящих мимо людей, то меня эта информация не волновала.

– Пять лет назад он участвовал в митинге против приёма магов на госслужбу, – сказал Михаил Григорьевич. – Он экстремист и магоненавистник. Так что на вашем месте я был бы с ним поосторожнее.

От такого заявления я даже опешила. А внутри похолодело. Я отлично помнила эти митинги.

Всё началось с того, что люди, не имеющие дара, протестовали из-за надбавки к зарплате для магов-бюджетников. Однако за несколько дней протесты разрослись, к ним подключились экстремисты, ненавидящие магию, начались беспорядки, и пострадали несколько магов. После этого митинги разгоняли очень жёстко. А понятие надбавок за магию убрали, заменив системой должностей для людей с даром. Другими словами, если раньше могло быть два врача, один – маг, а другой – нет, то теперь мага нанимали на должность «целителя» с другой зарплатой.

И вот Михаил Григорьевич говорит мне, что Паша – один из экстремистов?!

– Не может быть! – вырвалось у меня.

Полицейский захлопнул свою тетрадь.

– А как вы думаете, чем занимаются инквизиторы? Выслеживают и убирают потенциально опасных магов. И хочу заметить, что Павел выбрал эту должность сам. После увольнения мы, его коллеги, предлагали ему более приемлемые варианты.

Пока я раздумывала, что ответить на эту чепуху, Михаил Григорьевич продолжал:

– Дмитрий Москвичёв, на которого он работает, умело притворяется подростком с невинными причудами, но он силён и хитёр. И он преследует только ему одному известные цели. Возможно,вы оказались рядом с Павлом Кузнецовым не просто так. Возможно, Дмитрий решил, что ваш дар чем-то угрожает нашему обществу.

Мне вдруг вспомнился ночной посетитель, и по спине побежали мурашки. Паша так вовремя приехал: ровно когда всё закончилось… А ещё странный знак у Димы на груди… Я не могла найти слов, чтобы возразить Михаилу, мать его, Григорьевичу.

Удовлетворившись моим замешательством, «официальный» снял трубку со стоящего на столе телефонного аппарата и вызвал дежурного.

– Мне надо в туалет, – сказала я.

– Дежурный вас проводит, – бросил он.

В туалете резко пахло хлоркой и, будто в насмешку, цветочным освежителем. Сделав свои дела, я набрала полные горсти холодной воды и плеснула в лицо. Но это не помогло мне смыть грязь, которой Михаил Григорьевич поливал Пашу. А Дима хоть и показался мне избалованным выскочкой, не тянет на коварного убийцу магов. Нет, всё это какая-то ерунда!

«– А как насчёт твоего дара? – всплыло в голове лицо Димы.