Книга Лорейн значит чайка, страница 102 – Мария Хомутовская

– Ты делаешь, что хочешь! Нарушаешь супружеские клятвы, пренебрегаешь мной, оскорбляешь, сыплешь подозрениями! Считаешь меня слишком правильной, а потом приписываешь самые ужасные грехи! А как только я поверила, что у нас возможно счастье, – все рухнуло, и ты…

Он сжал ее пальцы, словно умоляя замолчать, но Лорейн выдернула руку и прижала к груди.

– Я так не могу, Роберт, – в груди заболело от этих слов, из глаз потекли слезы. – Я больше не могу.

Лорейн сама не ожидала, что скажет нечто подобное. Все ее надежды и чаяния рушились прямо на глазах. Она ведь хотела произнести другое! Но осознание пришло только сейчас.

Плечи у Роберта поникли, он стал похож на побитого пса. Но Лорейн знала, что жалость ни к чему не приведет. Он медленно провел рукой по волосам, лицо его исказилось, словно он тоже вот-вот заплачет.

– Ты права во всем, – тихо сказал он. – Если бы я мог, я забрал бы обратно все свои обидные слова. Я бы вернулся в прошлое и поцеловал бы тебя на свадьбе по-настоящему! Я бы много чего еще сделал. Но я не могу…

Лорейн молчала, утирая слезы. Ей такхотелось, чтобы он обнял ее! Хотя она и знала, что своими словами создала стену между ними.

– Мы можем изменить только свое будущее, – грустно продолжал Роберт. – Я бы хотел что-то сделать… Что я могу сделать, чтобы искупить вину?

– Я не знаю… – прошептала она, действительно не представляя, как починить то, что сломано.

– Значит, ты хочешь уехать домой с отцом? – голос его дрогнул.

Она усмехнулась сквозь слезы:

– Да он скорее убьет меня, чем стерпит такой позор! Я не вернусь домой.

– Тогда что же ты собираешься делать?

– Я не знаю, – качнула головой Лорейн.

Роберт смотрел ей в глаза, и она не могла отвести взгляд. Она не знала, что делать дальше. Нужно было уйти к себе, лечь спать, а утром хорошенько обо всем подумать. Но почему-то она не могла сдвинуться с места.

Роберт протянул руку и вновь взял ее ладонь в свою. У Лорейн побежали мурашки от его прикосновения.

– Знаешь, когда приехал твой отец, в самый первый вечер, мы с ним знатно напились. И все, что я помню: он говорил мне, как важна в жизни семья, рассказывал о молодости. Тогда я пошел и написал тебе письмо, сам не помню точно, что в нем было. Но Гришка будто только того и ждал, сразу отослал, пока я еще спал. А на следующий день мы снова надрались с сэром Джереми, да так, что я очухался в корыте у конюшни.

Лорейн не могла взять в толк, зачем он рассказывал ей это.

– Гришка меня туда окунул, чтобы отрезвить. А потом рассказал, что я едва не застрелился.

Лорейн вздрогнула.

– Будто бы мы с сэром Джереми затеяли русскую рулетку с его револьвером. Слуги насилу нас остановили. А он наутро даже ничего не вспомнил!

– Боже мой…

– Вот тогда мне стало страшно по-настоящему. Кто-то из нас мог погибнуть! Даже с Борисом мы не устраивали таких игр! Как нелепо убить себя, даже не осознавая, что делаешь! Гришка сказал мне об отправленном письме, о том, что ты скоро приедешь, и я решил дать себе шанс. С того дня я не брал в рот спиртного. Усердно делал вид, что меня интересует управление поместьем, чтобы и я, и сэр Джереми были всегда при деле. Он действительно дает мне ценные советы. Например, я сменил управляющего.

Он тряхнул головой.

– Но я сейчас не о том. А о том, что, сам того не подозревая, твой отец помог мне вылезти из трясины. И ты… ты тоже помогла мне! Наше путешествие было чудесным! Я уже и забыл, как мне нравилисьтакие поездки, а с тобой я будто ожил, вспомнил, каково делать то, что действительно любишь.