Книга Потому что ночь, страница 85 – Кайли Скотт

Иметь какие-то чувства к этому монстру — не самое худшее в мире. Мысль о том, что мы важны друг для друга. Это не обязательно должно означать что-то большое или громоздкое. Это прекрасно.

А спустя мгновение, когда Марк бьет брата по лицу, я понимаю, что такая мысль — абсолютная чушь. Просто полная ерунда. Потому что правда в том, что я каким-то образом умудрилась споткнуться и влюбиться в Лукаса. Так неуклюже с моей стороны. Но он владеет всем моим неживым сердцем. Я никогда не испытывала таких чувств ни к кому, ни к живым, ни к мертвым, и я не могу его потерять. Он должен победить. Иначе ничего не получится.

В этот момент Лукас пробивает рукой грудь брата. Он проникает под грудную клетку, чтобы добраться до сердца. Лицо Марка искажается. Он кричит от ярости и боли на весь зал. Однако все его люди — пыль. Никто не приходит ему на помощь, нет ни семьи, ни друзей, которые могли бы ему помочь. В этот момент он настолько одинок, насколько это вообще возможно. Лукас разрывает брата на две части. И окровавленное тело в его руках превращается в пепел.

Марк мертв. Еще мертвее. И слава богу.

Мышцы на челюсти Лукаса сдвигаются, и его холодный, прозрачно-голубой взгляд находит мой. Порезы и синяки на его коже уменьшаются и меняют оттенок. Этому человеку пришлось пережить немало побоев.Но он все еще здесь. С ним все будет в порядке.

Мы смотрим друг на друга долгую минуту. В его глазах читается вопрос, и в кои-то веки я не отворачиваюсь и не оправдываюсь. Неважно, что мы знакомы всего неделю. Или что между нами разница в возрасте, как море. Он хочет быть со мной, а я хочу быть с ним.

Похоже, в этой истории с родственными душами что-то есть. Я не знаю, как еще это объяснить. Медленная улыбка, расплывающаяся по его губам, — это все. Мы выжили. С нами действительно все будет хорошо. Даже неважно, что наш дом лежит в руинах. Осколки керамики разбросаны по полу. Картины испещрены пулевыми отверстиями. И даже не стоит говорить о всех этих прекрасных книгах. Уф.

Я больше не расстраиваюсь из-за того, что он убил меня. Потому что новая жизнь, которой я живу, просто замечательная. Плюс-минус периодические вспышки чрезмерного насилия и так далее. Однако он определенно нуждается в дальнейшем непрерывном обучении по вопросам согласия и равенства.

— Ты улыбаешься, — говорит он мне.

— Да. Мы в порядке. Мы все еще здесь.

— Конечно.

Лукас мог принять нашу победу как данность. Но у меня точно были свои опасения. Я оглядываю комнату.

— Все твои вещи.

— У меня еще есть, — говорит он.

— Гораздо больше. Хотел бы я посмотреть, как твой брат вернется после этого, — бормочет Генри, осматривая кучу пепла у их ног.

Лукас только ворчит.

— О, нет, — печально произносит все еще сильно кровоточащий Бенедикт. — Скай не успела ни в кого выстрелить.

Генри вздыхает.

— Очень жаль.

— Она не должна была пропустить это событие. — Бенедикт серьезно огорчился. — Почему бы тебе не пристрелить Генри прямо сейчас? Я придержу его для тебя.

— Очень смешно, — говорит Генри.

Я просто улыбаюсь.

— Нет. Спасибо.

— Я не буду помогать тебе выковыривать пули из живота и ноги, если ты не будешь со мной любезен, Бенедикт. Я предупреждаю тебя.

Лукас не обращает на них внимания и вытирает пыль с рук, пересекая комнату. Он наклоняется, я поднимаю руку, и мы встречаемся посередине. Как и должно быть. Не представляю, насколько синяки и ушибы на его губах могут быть болезненны. Но я нежно целую его. И этот поцелуй обещает гораздо больше. Годы, эоны и все остальное. Я действительно чувствую, что у нас все может получиться.