Книга Потому что ночь, страница 58 – Кайли Скотт

— Я уже объяснил тебе свои причины.

— Давай вернемся к ним еще раз, чтобы освежить воспоминания, — говорю я, беря со стола тяжелую золотую авторучку. Так и тянет бросить ее в него, но он только поймает. — Я напомнила тебе о твоей первой любви.

— На мгновение. Да. Но я обратил тебя, Скай, потому что ни Генри, ни Бенедикта не было там, где они должны были быть. Я проснулся в новом веке, которого не понимал. Я знал, что ты будешь полезна, чтобы помочь мне адаптироваться.

Я фыркнула.

— Ты надеялась на большее?

— Нет.

— Тогда очень хорошо. Мы выяснили причину, по которой я обратил тебя. — Он качает головой. — Но хочешь узнать, почему ты все еще спишь в моей постели?

— Потому что ты не доверяешь мне, боишься оставить одну, а также потому, что знаешь, что это меня раздражает. Можно подумать, что с возрастом мелочность исчезает, но, видимо, это не так. — Я бросаю тяжелую ручку обратно на стол и поднимаюсь на ноги. — Мы закончили. Спасибо, что наконец-то рассказал мне, что происходит. Уйди с дороги, пожалуйста.

Лукас остается на месте, стоя спиной к двери.

— Заставь меня.

— Я не в настроении играть.

— Очень жаль, потому что я в настроении.

— Тогда иди и найди Монику, — говорю я.

И как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что это ошибка.

— Кого? — Его темные брови сходятся вместе. — Ты имеешь в виду человека, у которого я пил прошлой ночью? Того, что на зарплате у Генри?

— Генри действительно платит ей?

— Некоторые готовы продавать свою кровь. — Он смотрит на меня с любопытством. — Ты ревнуешь. Но я был с ней едва ли достаточно долго, чтобы прокормиться. К чему ревновать?

— Я не ревную.

— Нет, ревнуешь. Но все твои эмоции сейчас обострены. И поскольку я твой сир, это нормально— чувствовать влечение ко мне. Обычно я этого не поощряю, но в твоем случае я решил сделать исключение.

— Ха. Нет. Не делай мне одолжений.

— Иди сюда, — приказывает он.

Я чувствую, как у меня в груди все сжалось. Я же просила его не применять ко мне внушение.

— Пошел ты.

Его улыбка больше похожа на клыкастый оскал.

— Сама трахни меня⁹, трусиха.

— Отлично. Ты открыл для себя мемы. — И я ненавижу себя за то, что спрашиваю, но я действительно хочу знать. — Ты все еще любишь Анну?

— Нет. Конечно, нет. Она была хорошей женщиной. Но она мертва уже более тысячелетия. А теперь иди сюда.

Я качаю головой и собираюсь сделать шаг назад. Но он подается вперед и захватывает проймы на передней части моей майки, включая кружевные бретельки бюстгальтера под ней. Я упираюсь в его твердую грудь и совершенно не могу оттолкнуть его от себя.

— Отпусти меня.

— Нет. Никогда, — непреклонно заявляет он. — Особенно если это не то, чего ты на самом деле хочешь.

— Как будто ты знаешь, чего я хочу. Ты такой…

Внезапно он сдвинул нас и поменял положение. Я прижалась спиной к двери. Как бы мне ни хотелось ударить его коленом по яйцам, он переместил нас так, что его обутые в ботинки ноги оказались между моими. Его тело прижимается к моему от коленей до груди. Все, что я могу сделать, — это толкнуть его в грудь или схватить за руки, но ни то, ни другое ни черта не помогает.

Он утыкается лицом в мою шею и глубоко дышит, заставляя меня дрожать. И я ненавижу свою реакцию на него. Это несправедливо — детское утверждение, но тем не менее оно верно.