Книга Не лезь в бутылку, или Джинн в посудной лавке, страница 88 – Натали Мед, Хельга Блум

Перепуганная до полусмерти девочка всё же слабо улыбнулась, когда Серко величественно тряхнул гривой спутанных волос. Может, всё-таки оборотень и знает, что делает.

– Ей не нужно будет все время проводить в облике волчицы, – снисходительно пояснил джинн. – Даринелла же чувствует, когда магия становится дикой? Она будет обращаться, когда ощущает, что есть риск потери контроля. Оборотни не обладают собственной магией, но магия Даринеллы при обороте также будет трансформироваться. Девочка сгрызет пару веток, поймает пару кроликов и таким образом выпустит пар, а потом вернётся в человеческий облик без риска для себя и окружающих.

– Если так, почему никто доселе нам не предлагал подобного? – настороженно допытывалась старуха, но видно было, что она просто боится поверить слабой надежде.

– И оборотни, и дикая магия это довольно редкие явления. Дикую магию долгое время пытались пустить в ход и выжать из нее что-нибудь. Мы всегда смотрим на это с точки зрения магов:дать возможность человеку с таким недугом колдовать. Этого не будет. Важно понять: колдовать ваша девочка не сможет никогда. Её магия никогда не будет нормальной и никогда не подчинится ей. А вот на нормальную жизнь она вполне сможет рассчитывать. Решение принимать вам, Даринелла. Советую поторопиться, у нас осталось не более двадцати минут до визита гостя.

Защиту ректор ломал грубо и без фантазии. Выломанный Даринеллой кусок был заштопан джинном, а потому смотрелась заплатка аккуратно и симпатично, хотя надежной ее назвать было нельзя. С дверью, правда, мы ничего делать не стали. Решили, что магической защиты пока хватит.

Вот что за человек, а? Ломится так… фу! Можно же чуть изящнее? Тщательно сдерживая раздражение, я сидела на табуретке и пила чафай. Деликатно делала маленькие глоточки и держала спину ровно. В конце концов, я же благородная леди.

– Лили! – вскричал ректор, разорвав, наконец, защиту в том месте, где до него её сломала Даринелла. Нашёл таки слабое место, впрочем, кто бы сомневался. Ломать не строить.

Я бы, конечно, предпочла, чтобы этот гад вонючий ко мне обращался по фамилии, как и подобает вежливому человеку.

– Лили, что здесь произошло? – ректор изумлённо рассматривал снесенный дверной проем, комнату с уныло лежащим лицом вниз шкафом (у бедолаги личная травма), перевёрнутым столом, похожим на жука, беспомощно барахтающегося лапками кверху, валяющиеся вокруг баночки, скляночки и бумаги, а посреди всего этого безобразия  девушку, сидящую на табуретке и аккуратно пьющую чафай. Лёгкий ветерок покачивал тонкие занавески. Пахло особой пылью разрухи.

– А что произошло? Чафаю? – предложила я, потому что я как раз была вежливым человеком. – Простите, к сожалению, молока к нему нет. Могу предложить кофер, но он с пола, поэтому не рекомендую. Есть еще полбутылочки сока аранны и немного зеленого вина.

– Лили, что ты… – моргнул ректор и тут же сжал челюсти, беря себя в руки. Растерянность на его лице сменилась холодностью. Держать лицо наш ректор умел. В академии без этого никуда.

– Всего лишь отвечаю гостеприимством на гостеприимство, – расплылась в улыбке я. – Когда мы говорили о нашем будущем сотрудничестве в вашем кабинете, вы были чрезвычайно любезны и щедры. Даже чересчур щедры, сказала бы я.