Книга Анастасия, страница 76 – Лана Ланитова

После этого внутреннего монолога, я бегло посмотрел в сторону Мити и понял, что он тоже мучается от внезапно нахлынувших сомнений.

– Простите, сударыня, – произнёс я изменившимся тоном. – Возможно, мы обознались, и это были не вы, а лишь девушка, похожая на вас, Анастасия Владимировна.

– Может быть, – с царственной улыбкой отвечала она. – Хотя и это вряд ли…

– Что именно?

– В Москве нет девушки, похожей на меня. Я лишь одна в своём роде, – иронично хмыкнула она.

На мгновение меня чуточку повело, как в самый первый день нашего знакомства. Мне вновь показалось, что ныне со мною разговаривает не шестнадцатилетняя гимназистка, а опытная и довольно взрослая женщина – слишком уверенная в себе женщина.

– Да, несомненно, – тут же согласился я. – Во всей Московии нет второй такой красавицы.

– То-то же… Лечите голову, граф, – вновь хмыкнула она.

А после легко и непринужденно рассмеялась.

– Может, вы хотите чаю? – предложила Настя. – А то мы разговариваем столько времени, а я даже не предложила гостям угощение.

– Благодарю вас, Анастасия Владимировна, мы недавно из-за стола. Мы, наверное, пойдём по домам. Вам надо заниматься… А мы тут со своими глупостями… Значит, вы никуда не выходили в эту ночь?

– Помилуйте, граф, ну это уже не смешно, ей богу. Моя тетушка, аки Цербер, следит за каждым моим шагом. Она следит за тем, чтобы я вовремя ела, учила уроки и вовремя ложилась спать. У меня, господа, до сих пор ведь строгий режим, хоть мне уже шестнадцать, – с обидой в голосе произнесла Настя.

– Простите, Анастасия Владимировна, – бормотал я. – Видимо, нам действительно померещилось. Простите ради бога, – я приложил ладонь к груди и низко поклонился. – Разрешите откланяться?

Я посмотрел в сторону Мити. Его щеки пылали от стыда. Я думаю, что и у меня самого лицо выглядело точно так же. Анастасия не подала и виду, но суть нашего неудачного визита ныне состояла в том, что мы оба были посрамлены в своей глупой затее. Мне хотелось уйти от Ланских как можно скорее.

Перед тем, как нам покинуть дом этого семейства, мой взгляд случайно упал на овальное коридорное зеркало в венецианской бронзовойоправе, что возвышалось над дубовым полированным комодом. Рядом с зеркалом стоял флакон каких-то духов с пульверизатором, а рядом лежал пышный лебяжий веер. А вот из-под этого самого веера торчал уголок синей бумаги в красных конфетти. И именно этот клочок бумаги мне показался до ужаса знакомым.

Когда мы с Митей молча брели по расчищенной дорожке зимнего сада, я машинально оглянулся на дом Ланских и вдруг увидел в одном из окон лицо смеющейся Мадлен Николаевны. Я тряхнул головой и вновь посмотрел в сторону оконного проёма. Но там помимо цветка гераниума, более ничего не оказалось. Боже, подумал я, что со мною…

Когда мы вышли на Остоженку, я вдруг стал как вкопанный и схватил Митю за руку.

– Митька, я вспомнил, – осенило меня. – Это же та самая афиша!

– Какая афиша? – не понял он.

– Синяя афиша с красным конфетти из вчерашнего «Марципана».

– Причём тут афиша?

– Я увидел её на комоде, рядом с зеркалом.

– Опять сочиняешь?

– Ей богу, Митька, я видел её. Я сначала не понял, что это она. И только сейчас вспомнил, что еще недавно мы держали точно такую же афишу в руках. Там было написано о Коре. Чёрт, о Насте…