Книга Анастасия, страница 155 – Лана Ланитова

А потом мы вновь гуляли с ней по Парижу.

Ах, где мы с ней только не побывали за эти дни. Излюбленным местом для наших прогулок всё же оставался Монмартр. Пьянея от художественных споров, богемных сборищ и дружеских попоек, мы не уезжали отсюда по нескольку дней. И так же, как и много лет назад это делали местные импрессионисты, мы любили с Настей бродить по утрам мимо всех живых легенд этого сказочного места – мимо розового домика Мориса Утрилло (La Maison Rose), расположенного на пересечении улиц Де Л-Абревуар (Rue de lAbreuvoir) и улицы Соль (Rue des Saules), огромного виноградника, посаженного еще в 16 веке Аделаидой де Саволь, первой настоятельницей аббатства Монмартр, мимо кладбища Сен-Венсан и церкви Сен-Пьер-де-Монмартр (Saint Pierre de Montmartre)…

Ну и, конечно, множество раз мы бывали с ней на Тертре, бродя часами меж рядов с живописью. О, как загорались Настины глаза, когда она видела какую-нибудь талантливую, как ей казалось, работу. Она тут же просила меня, её купить.

Ну и, разумеется, этот белый исполин – Сакре-Кёр. От него мы спускалисьпо ступеням вниз.

На площади Сен-Пьер всегда было полно народу – туристы, зеваки, клошары, домохозяйки, няни с малышами. Собственно Монмартр и начинается здесь: кружилась карусель, а звуки шарманки дарили ощущение безмятежности. Я помню, как мы с Настей ходили по площади и ели жареные каштаны, разноцветные миндальные макароны, круассаны с яблочным джемом и соленую карамель. А потом мы останавливались, и я целовал её в сладкие от карамели губы и прижимал к себе её теплые от солнца плечи, облаченные в тонкий шелк.

И снова была площадка возле Сакре-Кёр. Однажды на рассвете, когда здесь почти не было прохожих, я обнимал свою богиню и любовался тем, как нежный свет восходящего солнца золотил её рыжие волосы. Солнце пробивало свои лучи сквозь эти божественные спирали, и весь мир сошелся для меня на кончике одного её локона. А после мы с ней оторвались от земли и полетели над спящим в светлой дымке, утренним Парижем. Со стороны это походило на любимый сюжет Шагала. Мы парили в небе, широко раскинув невесомые руки. А когда я очнулся, то понял, что я всё так же стою рядом с ней и любуюсь тем самым лучом, затаившимся в её кудрях. А гигантское светило, вздохнув, приподнялось над горизонтом и затопило собою всё пространство. И тогда не только один завиток, а вся копна ее рыжих волос сделалась золотой.

* * *

Теперь вы, верно, поняли, отчего я купил себе этот домик на Рю де Соль (Rue des Saules). Во-первых, здесь всегда тихо, и именно здесь когда-то жили многие знаменитые художники. А, как известно, в компании «великих» вдохновение приходит намного быстрее. Но я поселился здесь лишь потому, что много воспоминаний у меня связано именно с этим старым холмом и Настей. Иногда вечерами я медленно брожу по местным улочкам. И мне всюду мерещится развевающаяся копна померанцевых волос и шуршащий подол ее тонкого крепдешинового платья. Иногда мне кажется, что я слышу ее тихий смех и чувствую божественный аромат.

* * *

Закончилось всё это быстро и внезапно. Однажды я отсутствовал в округе Пасси в течение пяти дней. Я просто не ночевал дома. Мы с Настей в это время проводили особенно страстные ночи и дни. И я был на самой вершине блаженства. Я помню, что прощаясь, я так долго и нежно целовал её губы на пороге её дома, что она сказала мне: