Книга Долг Короля, страница 255 – Риссен Райз

— Ты помнишь келпи Фриса? — спросил Анхельм, поднимая глаза на дядю. Орвальд закрыл лицо рукой, а потом махнул ему, показывая, что да, помнит, и тот продолжил:

— Этот самый демон — один из духов равновесия.

— Мы снова вернулись к сказкам и легендам?..

— Эта сказка и легенда запечатлена на той самой фотографии, где убита Рин. Это он в нее выстрелил, а не кто-нибудь! — прорычал Анхельм. — Этот самый демон сопровождал меня от Соринтии до Левадии. Он — правая рука Илиаса, все королевство Левадия под его колпаком, и сам король пляшет под его дуду. Поверь мне на слово, он могуществен.

— Зачем ему это? Зачем высшему созданию влезать в политические проблемы двух государств?

Анхельм лишь развел руками.

— Я не знаю, — уронил он. — Фрис считает, что так он добьется своей цели.

— Какой?

— Уничтожить этот мир. Погоди крутить пальцем у виска!Я знаю, что это звучит, как навязчивая идея психически больного, но… это так. Ему открыто будущее, он знает, что случится и когда, кого использовать в своих целях, а кто бесполезен. Перед ним мы бессильны. Нельзя играть в «Око судьбы» с тем, кто заранее знает все твои ходы.

— Я не могу в это поверить… — покачал головой Орвальд.

— Придется. Это суровая реальность, от которой никуда не деться, дядя. Как однажды мне сказала Рин, нам всем пора раскрыть глаза и обратить внимание на этот мир, а не на себя любимых. Если мы останемся слепы к нему, то спалим собственный дом.

Орвальд ничего не ответил, он долго молчал, и в это время у Анхельма крутилось на языке то, чего он не хотел говорить. Но, все же, вырвалось:

— Мой брат хочет, чтобы я женился на его дочери, моей троюродной племяннице. Для этого он убивает мою любимую женщину прямо в своем дворце, у меня на глазах. А потом рассказывает мне, что вся моя жизнь, которой я жил до сих пор — сплошная ложь и игра.

— Что ты говоришь такое? — тихо переспросил его превосходительство.

— Правду. Ты знаешь, у меня очень запутанно все с семейными отношениями, как выяснилось. Всю жизнь считал себя одним человеком, а на деле все оказалось по-другому. Оказывается, у меня были две сестры: одну звали Каролина Вольф Танварри Ример, а другую Рейна Соринтийская. Обе они сейчас мертвы, и обе погибли при пожаре. Странное дело, но у меня были две матери. Марисоль Адель Ример и Жаклин Соринтийская, в девичестве Зальцири-Дорсен. Обе мои матери мертвы, также погибли в этих пожарах, которые начались непонятно почему и отчего. С отцами дело еще интереснее: один, Вольф Танварри Ример, погиб в огне, а другой… сидит на троне. И зовут его Вейлор Соринтийский.

Орвальд неотрывно смотрел на племянника, и лицо его было бело как мел.

— А мой дядя всю жизнь скрывал от меня истину о моем происхождении, непонятно чего ради, — продолжал Анхельм. — Интересно, дядя, у кого должен был случиться инфаркт — у тебя или у меня? Говоришь, три дня пролежал? У меня тоже сердце пошаливало. Только ты-то здесь, колбочки свои протираешь, да бумажки во все страны шлешь своим подчиненным, а я — там, где происходит главное действие. Ты у нас держишь ниточки, а я к ним привязан.

Орвальд поднялся, и подошел к окну. Долгое время он смотрел на улицу, неговоря ни слова и не бросая ни единого взгляда на племянника.

— Значит, ты все узнал, — сказал он. — Илиас выдал меня. Мне удавалось долгих двадцать пять лет скрывать это от тебя… Но шила в мешке не утаить. Не смей болтать о своем происхождении, Анхи. Это приказ!