Книга Долг Короля, страница 253 – Риссен Райз

— Анхи… — выдохнул Орвальд, испуганно глядя на племянника.

— Ну что же ты наделал? — спокойно спросил Анхельм, глядя ему прямо в глаза. Повисла пауза, во время которой герцог подошел к дяде ближе, не отводя изучающего взгляда. Хрустнуло стеклышко под сапогом.

— Чай зачем-то разлил, чашками бросаешься, — продолжал он, наклоняясь и поднимая большой осколок.

— Когда ты приехал? — охрипшим голосом спросил Орвальд.

— Вчера.

— Почему не явился ко мне сразу?

— Не хотел, — пожал плечами Анхельм, прошел и сел на диван, крутя в руках осколок. Орвальд присел в кресло напротив него.

— Как поездка? — осторожно началего превосходительство.

— Разнообразно. Да. Узнал много нового о мире, о людях… о себе.

От глаз Анхельма не укрылось, как его дядя побледнел.

— Илиас… Что он сказал?

— Что предоставит помощь. Мы договорились.

— А условия? — тихо уточнил Орвальд. Анхельм посмотрел в его синие глаза, надеясь увидеть хоть каплю проснувшейся совести. Он долго вглядывался, склоняя голову то влево, то вправо. Дядя неуютно поежился и процедил:

— Что ты на меня так смотришь? Я тебе не «Элменея»[2].

— Давно тебя не видел, вот и смотрю. Поседел ты, дядя.

— Поседел… Когда ты мне письмецо-то прислал, я слег. В лежку лежал три дня! — начал Орвальд тихо, постепенно повышая голос. — Да-да, а как ты думал? Шутка ли — узнать, что твой сын ввязался… пес знает во что! А потом еще приезжает дочка Алавы и говорит, что ты ее удочерил! Что Рин потеряла память и сбежала горниды знают куда. А мой ребенок вскрыл заговор и пошел воевать пес знает с кем, имея в вооружении лишь отряд «Тигров», да сорок человек местной полиции! А через несколько недель приходит эта газета — будь она проклята! — и я понимаю, что мой сын остался один на один c Илиасом и его кознями! Да я удивлен, что жив, что инфаркт меня не схватил!

Орвальд вскочил и стал кружить по комнате, заламывая руки.

— Боги-боги, все пошло прахом! Весь мой замысел, все, чего я так долго добивался!

А Анхельм сидел и думал: сказать ему, что Рин жива, или приберечь потрясающую новость? Она передала Эрику письмо, в котором почти наверняка попросила то, о чем подумал Анхельм… Наверное, не стоит пока говорить. А дядя все распалялся:

— И что я теперь, скажи на милость, должен делать? Кто будет доводить план до конца? Ты Армана и Заринею видел? Арман слег с сердечным приступом. Заринея, бедняжка, целый месяц в слезах: Рин мертва, брат лег с инфарктом! На них лица нет! Ох… Да пес с ними… Ты-то… с собой что сделал? Волосы зачем покрасил? Я думал, брат мой покойный воскрес. Что ж ты делаешь со стариком своим, окаянный?.. Ох…

Его превосходительство приложил руку к сердцу и прикрыл глаза.

— Да что я все о себе, да о других? — вдруг спохватился он и взглянул на племянника со странным сочувствием. — Бедный мой ребенок, как ты теперь? Как ты это пережил? Ты же так любил ее…

— И сейчас люблю, — промолвил Анхельм, опуская взгляд.

— Ничего-ничего… Время залечит. Ох, Анхи… Где ее похоронили? Надо хоть матери ее письмо написать, чтоб не ждала зря.

— Я сам разберусь, — ответил он. — Я приехал сюда не за тем, чтобы ты меня жалел. Я вернулся из этой кошмарной поездки не с пустыми руками. Как я и предполагал, Илиас поставил свои условия предоставления помощи.

— Какие? — Орвальд вцепился в племянника жадным взглядом, мигом перестав причитать о смерти Рин.