Книга Фривольное лето. Ярко горят!, страница 119 – Дмитрий Арканов

«Будем надеяться на адекватность хотя бы этой сестры.»

— Что касается Славяны… ну это вполне естественно для парней, я и на тебя так же заглядываюсь, особенно когда у тебя рубаха вот так узлом. Наверное, и слюни пускаю даже, со стороны оно видней.

— Дурак, — тихо сказала Алиса, и её щёки порозовели ещё сильнее. Она отвернулась, делая вид, что рассматривает что-то вдалеке, но я заметил, как уголки её губ чуть приподнялись.

— Это природа, я ничего с собой не могу поделать, если ты считаешь, что за это стоит меня побить, то давай, — сказал я, привычно подставляя скулу. «Прокатило же в прошлый раз, прокатит и в этот. С этой девушкой надо быть понаглее.»

— Ладно, ладно. Мне хочется тебе верить, — уже дружелюбнее проговорила Алиса и даже улыбнулась.

«Кажется, я спасён!»

После полдника я, порядком измотанный событиями этого дня, направился в домик вожатой. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это добраться до кровати и, наконец, вытянуться в полный рост, дав отдых уставшему телу и перегруженному мозгу.

Зайдя в домик, я застал Ольгу Дмитриевну за чтением. Она лежала на своей кровати, поджав ноги, и, судя по всему, была полностью поглощена книгой. Увидев меня, вожатая сперва, казалось, обрадовалась моему появлению — её глаза засветились, а губы тронула улыбка. Но уже через секунду лицо её приняло суровое выражение. Брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию.

— Семён! Наконец-то! Нашёлся! Где ты пропадаешь весь день? — она говорила быстро, почти выплёскивая слова. И, не дав мне ответить, продолжила гневно:

— Вообще все потерялись! Ты неизвестно где, Антонина исчезла на весь день. Даже шезлонг куда-то делся! Теперь приходится в четырёх стенах отдыхать! Полный бардак творится в лагере! — Ольга Дмитриевна негодовала. — Ты знаешь, где Антонина? А шезлонг? Отвечай немедленно!

Мне показалось, что пропажа Антонины и шезлонга волновала вожатую одинаково сильно.

Я замялся, не зная, с чего начать. «Быть честным очень уж невыгодно и проблемно», — пронеслось у меня в голове. Как на исповеди, я рассказал ей всё, что произошло утром: и про намылившуюся на рыбалку Антонину, и про шезлонг, ставший для неё необходимостью, и даже про пиво, заботливо спрятанное в речной прохладе.

Выслушавмой сбивчивый рассказ, Ольга Дмитриевна вскочила с кровати, как ужаленная. Книга с глухим стуком упала на пол.

— Показывай, куда вы ходили! Немедленно! — потребовала она, буквально выталкивая меня из домика. Её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, а пальцы крепко вцепились в моё плечо.

Я покорно пошёл впереди, указывая дорогу. Идти до укрытия Антонины было недалеко, так что вскоре мы оказались на месте. Картина, представшая нашим глазам, была… весьма живописной. Антонина, раскинувшись в шезлонге с блаженной, чуть глуповатой улыбкой на лице, сжимала в объятиях полупустую бутылку пива. Ещё несколько пустых бутылок, как поверженные враги, валялись поблизости, отражая тусклый свет пробивающегося сквозь листву солнца. Рядом с шезлонгом стояло жестяное ведро, в котором, сиротливо плескаясь, плавала одинокая, больше смахивающая на малька, рыбка — жалкий итог «рыбалки» Антонины.

Ольга Дмитриевна, забыв о приличиях, громко ахнула и попыталась привести Антонину в чувство. Она трясла её за плечи, что-то громко говорила, хлопала её по щекам, терла ей уши, но та лишь улыбалась всё шире и бормотала что-то невразумительное, бессвязное и, судя по всему, совершенно лишённое смысла.