Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 135 – Анна Кривенко

Слушая эту речь, я почувствовала, как всёвнутри начинает пылать от возмущения. Лаура продолжила устраивать фарс.

— Это не история с Эриком Фонтейном довела ее до отчаяния. Нет, это сделала Амелия Нортон! Унижения, злоба и безжалостность адептки Нортон разрушили Веронику изнутри. Мне очень жаль, что приходится говорить об этом прямо, но преступники не должны оставаться безнаказанными! Память Вероники должна быть обелена. Она всего лишь несчастная жертва, разум которой не выдержал травли…

Ученики начали поголовно кивать с одобрением. Амелия настолько достала всех, что каждый был готов согласиться с доводами Лауры. Но не я!!!

У меня буквально закипела кровь. Я больше не могла молчать. Лаура выставила меня прошлую слабой и буквально умалишенной! Гадкая лицемерка! Двоедушная и лживая!!! Боже, как я могла быть настолько слепой и не видеть, что пригрела на груди змею??? Изворотливая притворщица была невероятно искусна в своей лжи. И теперь, когда Вероники Шанти как бы нет, она использует это имя, чтобы похвалиться своим благородством и сострадательностью!!!

Я вскочила с места, голос сорвался на крик:

— Вероника Шанти не была слаба умом! Не нужно клеветать на неё!

В зале повисла вязкая тишина, все студенты с удивлением уставились на меня. Лаура удивилась, потом нахмурилась, но тут же вернула себе невозмутимое выражение лица. Она попыталась заговорить, но я почувствовала, что теперь я должна сказать всё, что накопилось в душе. Какой смысл таится, если Эрик уже узнал правду? А кроме его мнения, ничье меня больше не волнует.

— Лаура, ты выставила свою подругу, почти сестру, как ты выразилась, умственно отсталым человеком. И всё под видом борьбы за справедливость. Это низость!

— Вероника, — осторожно начала Лаура, снова обретая ангельское выражение лица. — Я понимаю, что вы хотите защитить свою тёзку, к которой, наверное, имеете симпатию, но… я действительно была очень близка с ней и знаю, о чем говорю.

— Ты лжёшь! — перебила я ее, чувствуя, как ярость затуманивает разум. Я знала, что не должна срываться, но неприязнь и негодование копились слишком долго. — Вероника Шанти обладала светлым разумом и эмоциональной независимостью. И хотя Амелия действительно враждовала с ней, это не могло её сломать! Зачем ты клевещешь на неё сейчас? Зачем выставляешь слабой и никчемной?

Лаура недоверчивовскинула брови. Ее лицо, до этого момента исполненное благородной скорби, вдруг стало холодным и немного презрительным. Она, конечно, быстро взяла себя в руки, но это проявление истинной натуры было для меня более, чем красноречивым. Но только для меня.

— Я понимаю ваши эмоции, Вероника, — ее голос снова зазвучал слащаво-утешительно. — Но иногда истинные чувства людей скрыты от окружающих, и только близкие могут видеть реальное положение дел. Вы-то Веронику даже в глаза не видели. Ваши выводы о ней основаны на мнении окружающих. Да, для большинства находящихся здесь моя подруга была ничем не примечательной, обычной девушкой, и ее трагический уход вызвал в основном недоумение. Я же пытаюсь донести всю глубину ее страданий, всю ее боль и беззащитность. Нам нужно остановить травлю, чтобы израненных душ, подобных Веронике Шанти, больше не было в академии!

Зал гудел. Слова Лауры вызывали всё больше одобрения. Она это замечала и едва заметно улыбалась от удовольствия.