Книга Пленение дракона, страница 42 – Миранда Мартин

— Насколько это возможно, — говорит она.

Она глубоко вдыхает, и её грудь прижимается к моему животу. Желание призывает меня. Я не могу его контролировать.

Обхватив её руками, я поднимаю её с ног, соединяя наши губы. Мягкие холмики её груди прижимаются ко мне, разжигая во мне желание. Её руки обвивают мою шею, её ноги обхватывают мои бёдра, наши языки встречаются и танцуют вместе, и я забираю то, что принадлежит мне. Моё сокровище. Моя.

Она прерывает поцелуй, её ноги задвигались, и она отталкивается от меня.

— Поставь меня, — говорит она.

Когда я ставлю её на ноги, она смотрит на меня снизу вверх, но затем отворачивается.

— Нам нужно продолжить путь.

Она уходит. Мой пульсирующий член смягчается, но моё желание только усиливается. Она станет моей.

Глава 11

Розалинда

«Дура», — упрекаю я себя, уходя от него.

Дура я или нет, но жар между моих ног никто не может отрицать. Огонь, горящий где-то в моём животе, — это бушующий ад, требующий удовлетворения. Удовлетворения я ему не дам.

То, как он схватил меня, забирая то, что хотел — такая наглость! Именно поэтому я не могу стать его любовницей. Такое зрелище на публике? Я потеряю каждую каплю уважения и всякую способность руководить.

Покалывания пробегают по моему телу, когда я вспоминаю об этом. Черт побери, если это было нехорошо. Обхваченный его руками, его массивный, твердый член впился мне в живот, умоляя меня. Возможно, он физически доминировалнадо мной, но его желание меня доминировало над ним, все еще давая мне некоторую степень контроля.

Если бы он только открыл свои проклятые глаза!

Песок вновь вздымается перед глазами, и я поднимаюсь на ещё одну дюну. Песок скользит подо мной с каждым шагом, заставляя делать три шага вперёд, чтобы получить подобие одного шага. Пока я боролась с песком, Висидион догоняет меня и молча предлагает свою помощь.

Я напрягаюсь от его прикосновения, а затем подавляю этот инстинкт. Я не дура. Я не могу ориентироваться в этом мире без него, как бы я ни злилась на него. Или как сильно я не хотела его, и это более глубокая проблема. Моя кожа горит там, где он прикасался к ней, и воспоминания о его прикосновениях в более интимных местах мелькают на краю моего сознания.

Через час желание утихло, но гнев всё ещё присутствует.

Если бы он только открыл свой грёбаный разум. Если бы он всё понял! Клан мог пойти в новом направлении, лучшем. В котором поможет обеспечить выживание всех.

— Сколько ещё? — спрашиваю я, останавливаясь, чтобы попить.

— Мы должны дойти сегодня к вечеру, — говорит он. — В нынешнем темпе.

Я закрываю бутылку с водой и снова иду вперёд. Солнца палили безжалостно, беспощадно, столь же сурово, как и всё остальное на этой пустынной планете. Она так далека от идеального мира, к которому мы были привязаны. Ты голая планета уже наполовину завершила терраформирование. Ещё два поколения, и она была бы готова к нашему прибытию, которого не было бы ещё в течение следующего поколения.

Это не имеет значения. Мы теперь здесь.

— Розалинда, — говорит Висидион.

— Что? — спрашиваю я, не удосуживаясь взглянуть на него.

Он долго ничего не говорит. Мы продолжаем идти, моё любопытство растёт, и мне интересно, о чём он думает. Его сильная рука хватает меня за бёдра, помогая выбраться из очередной трясины в песке. Когда я наконец смотрю на него, он смотрит перед собой, то ли не глядя, то ли избегая взглянуть на меня.