Книга Пленение дракона, страница 26 – Миранда Мартин

Группа вокруг него затаила дыхание, ожидая, что произойдёт. Кажется, всем известен характер Лейдона. На чешуе его груди имеются ожоги. Он был застрелен из оружия заузлов. Его грудь поднимается и опускается вместе с учащенным дыханием, руки сжимаются в кулаки.

— Да, — говорит он.

— Ты будешь нашим гостем, — говорю я. — Ты понимаешь?

Его жесткий взгляд впивается в меня, желая выразить своё неповиновение, но через мгновение он опускает глаза. Он смотрит на Калисту и Илладона, и я вижу, как его плечи опускаются. Тяжесть ситуации его сокрушает. Потеряв недавно дом, я сочувствую ему, но не могу и не допущу, чтобы это сделало меня слабым. Наконец он кивает головой.

— Конечно, — говорит он.

Я обхватываю его за плечо и поворачиваюсьобратно к Розалинде.

— Горожане здесь желанные гости. Идите, испейте воды, — говорю я, указывая на Семила, который бросается вперёд и предлагает кувшин.

— Спасибо, — говорит Розалинда, её лицо расслабляется, но я вижу боль в её глазах.

— Конечно же, нам нужно многое обсудить, но сначала давай устроим твоих людей.

Глава 7

Розалинда

— Пока у каждого есть своё место, — говорит Висидион, проходя через дверь из дублёной кожи, которая отделяет его дом от внешнего мира.

— Хорошо. Спасибо, — говорю я, не поднимаясь из-за маленького столика, за которым сидела.

Глухая боль поедает меня до глубины души. Я должна была быть готова. Я не думала, что Гершом сможет продвинуться так быстро.

Висидион садится за маленький столик, его глаза впиваются в меня, читая всё, что я скрываю от мира, — или, по крайней мере, заставлял меня чувствовать себя так. Я не могу позволить ему увидеть мою боль. Никто не может этого увидеть.

Моя рука, лежащая на столе, дрожит — чёрт возьми! Болезнь всё ещё атакует, она беспощадна в своём насилии. Сняв руку со стола, я кладу её себе на колени, чтобы спрятать. Слабость, которой я ни с кем не поделюсь.

— Ну, — говорит наконец Висидион, не показывая, заметил ли он дрожь.

— Да, — соглашаюсь я, вздыхая.

— Я тебя предупреждал, — говорит он.

Волосы на затылке поднимаются дыбом, когда я стискиваю зубы. Это не то, что я хочу сейчас услышать.

— Да, да, ты говорил, — огрызаюсь я. — Поздравляю.

— Ты пригрел змею около себя! — он огрызается.

— Ты не видишь полной картины! — кричу я.

— Какое значение имеет общая картина, если ты теряешь всё из-за того, что произошло сегодня? — спрашивает он, сжимая кулаки на столе, наклоняясь ко мне.

— Я смотрю на наше долгосрочное выживание.

— Выживание чего? Ксенофобской культуры, которая приведёт к уничтожению всей моей расы?

— Речь идёт не об этом!

— Ой ли? Я слышал эти истории и, более того, видел результаты действий Гершома. Он вызывает ненависть в людях. Играет на их страхах. Ты поступила глупо, позволив ему остаться.

— Глупо? — рычу я, поднимаясь на ноги и наклоняясь над столом, опершись на него кулаками.

— Нет, я не это имею в виду…

— Разве нет? — я прервала его. — Ты сам сказал это слово.

Мы уже близко, в нескольких дюймах друг от друга. Гнев струитсяпо моим венам, но его аромат, экзотический с оттенком какао, наполняет мои ноздри. Даже несмотря на мой гнев, он меня манит.

— Розалинда, мне очень жаль, — говорит он, извиняясь, не отступая. — Я не это имел в виду.

— Тогда объясни мне, — говорю я. — Что ты имел в виду?

— Ты могла пострадать, — говорит он. — Или того хуже.