Книга Пленение дракона, страница 24 – Миранда Мартин

В моей груди болезненно участился стук, сердцебиение удвоилось. Она возвращается за мной? Решила ли она оставить свой пост и присоединиться к клану?

Сама идея — смехотворна. Я знаю её слишком хорошо, чтобы позволить себе такую надежду, но как бы я ни старался подавить эту мысль, она осталась, танцуя на краю моих мыслей. Это было бы прекрасно. Я фыркаю. Она — та, к которой взывает моё существо. Я хочу дорожить ею, но не могу позволить себе такую роскошь. Мой долг перед моим народом важнее этого биологического инстинкта. Неважно, что она вызывает такие чувства. Сначала я сам.Я не могу позволить себе поддаться своим желаниям.

— Висидеон? — Семил вмешивается в мои мысли, вырывая меня из их бесконечного танца.

— Да? — спрашиваю я, глядя на него.

Его глаза мечутся, не встречаясь с моими. Он тяжело сглатывает, пинает песок, а затем наконец встречается со мной взглядом.

— На что это похоже? Как ты понимаешь?

— Понимаешь? — спрашиваю я, пытаясь выяснить, о чём он меня спрашивает.

Его глаза скрываются, он трясёт плечами, пинает песок и прочищает горло. Внезапно до меня доходит, о чём он спрашивает. Я забыл, насколько он молод, слишком молод, чтобы его родители наставили его. Он был ребёнком, когда произошло опустошение, и теперь он был мужчиной в нашем мужском обществе, у которого раньше не было надежды на будущее… Никто не хотел обсуждать вещи, которых никогда не могло быть.

— Да… — говорит он, всё ещё глядя куда угодно, только не на меня.

Положив руку ему на плечо, я крепко сжимаю его, успокаивая.

— Ты просто чувствуешь это, — говорю я. — Пустота в груди, когда её нет рядом. Сердце сжимается, когда ты видишь её. Желание защищать, беречь, никогда не разлучаться. Когда ты видишь её, твоё сердцебиение учащается, твоё кровяное давление повышается, и глубоко внутри ты знаешь, что сделаешь ради неё всё.

— Ох, — кивает он, поджимая губы.

— Ты это почувствовал? — я спрашиваю.

Он пожимает плечами, глядя сквозь дюны на приближающихся жителей города. Я жду, пока он ответит, но он не отвечает. Вместо того, чтобы давить на него, я позволю ему уединиться и похлопал его по спине.

— Нам понадобится больше воды, — говорю я.

— Конечно, — говорит он, ставя на место принесённый кувшин и уходя за другим.

Он маленький и немного слабый. Он привык к насилию со стороны окружающих, но даже он заслуживает того, чтобы его полюбили. Надеюсь, он найдёт свою единственную. Он нужен нам, если мы собираемся дожить до следующего поколения. Пустая боль в груди возвращается, когда я понимаю, насколько сильно Розалинда повлияла на мои мысли. Я знаю, что их раннее возвращение — это нехорошо, но я не могу не быть хотя бы немного рад, что они здесь. Я скучал по ней. Они подходят ближе, а я наблюдаю, как с нарастающим предвкушением, покалывание пробегает по моей чешуе.

— Что мы будем с ними делать? — спрашивает Ормар, подходя ко мне.

Ормар — наш постоянный целитель. Когда-то он был врачом, умело пользовался машинами и мог спасти жизни практически в любой ситуации. Теперь он целитель, а медицина стала больше искусством, чем наукой, когда технологии были утрачены.

— Сначала я выясню, зачем они вернулись, — говорю я.

— Отправь восвояси, — говорит Падрейг, присоединяясь к нам.

Падрейг весь в грязи от своей работы в кузнице. Его глубокий голос эхом отдаётся от каменной стены. Рядом с ним встал Араун, кожевник и заноза в хвосте Падрейга.