Книга Лепестки Ветириоса, страница 99 – Тереза Вайборн

Читая далее, я погружалась в мир, где кто-то из богов влюбляется в человека, делая его бессмертным. Но всегда была тень ревности, коварно пробуждаемая в сердцах богов. И чаще всего всё заканчивалось трагически, когда один из богов, ослеплённый ревностью, убивал другого. Эта книга открывала передо мной мир запретной любви и страданий, мир, где божественные чувства переплетались с человеческими слабостями. Я не могла оторваться от её страниц, ведь она так точно отражала все миры, которые скрыты от человеческихглаз. Я поняла, что в этой истории каждый бог и каждый человек — лишь игроки в великой игре, где любовь и ревность, жертвы и предательства переплетались в неразрывный узел, напоминая о том, что даже бессмертные существа не защищены от боли и страданий.

— Как интересно, — прошептала я, садясь в кресло и читая страницу за страницей.

— Она называется «Тени бессмертных чувств», и я перечитывал её уже сотни раз. Человек, который её написал, столь талантлив, — улыбнулся Басморт.

— Он жив?

— Она умерла сорок лет назад во время сильного шторма.

— Мир утратил невероятного автора.

Бог смерти кинул и положил передо мной ещё пару её книг.

В итоге мы читали всю ночь, обсуждали сюжеты и громко смеялись над моментами, которые казались невозможными даже с точки зрения богов.

Я всеми силами пыталась отстраниться от мысли, что все, кого я знала умерли, что я ничего не смогла с этим сделать. Да, это не моя вина и я ничем не обязана тем, кто учувствовал в моём убийстве, но боли в сердце всё равно на то, что я думаю, её волнует лишь ощущение потери тех, с кем мы провели тысячи лет.

— Твоё сердце в порядке? — с тревогой спросил бог смерти.

Его голова покоилась на моих коленях, и я с нежность перебирала мягкие пряди его волос, касаясь бледной холодной кожи.

— Оно полностью восстановилось.

— Это тревожит тебя?

— Безумно…

Басморт встал передо мной на колени заглянув в глаза.

— Если не хочешь, мы не пойдём к Штормволлу. Оставим всё это.

— Тогда все умрут.

— Главное, чтобы не умерла ты.

— Я достаточно сильно себя люблю, чтобы не предавать собственные решения и главное, что я поняла — я не умру, но и людям умереть не позволю. Просто даже так я ощущаю тревогу, воспоминая из пустоты размыты, но до сих пор помню её прикосновения, помню, какая она одинокая, тихая и возможность даже мельком ощутить её ещё раз — пугает, до дрожи в коленях.

— Пустота никогда больше не заберет тебя. Я ей этого не позволю.

— Знаю, — улыбнулась я и погладила его гладкую кожу на щеке. — Тебе не нужен человеческий облик рядом со мной, я люблю пересчитывать и рассматривать твои гнилые косточки.

Басморт засмеялся.

— Так и знал, что у тебя странные вкусы, сумасшедшие.

— Своеобразные, — поправила я.

Мы поцеловались. Его губы накрыли мои, а дальше всё,я растворилась в ласке его рук, что гладили мою спину, в нежности губ, что исследовали каждый миллиметр моего тела. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе еще сильнее. Я закрыла глаза, погружаясь в этот момент полностью. Я ощущала каждую линию его ладони на моей коже, словно он читал мои мысли, знал все желания. Каждое прикосновение как нить, соединяющая наши сердца. И когда его губы накрывали мои снова и снова, я знала, что моя душа нашла свое место, растворяясь в его ласке, в его любви.