Книга Позолоченная корона, страница 212 – Марианна Гордон

– Мама, за воротами стража, – глухо произнесла она, не отрывая рук от лица. – И ты знаешь, что сделает королева, если я попытаюсь уехать из Рочидейна. Я не могу просто взять и уйти.

– У дома остался только один солдат, – возразила мама. – С ним я разберусь. Что касается королевы, она тебя не тронет. Ты нужна ей. Возможно, она даже поможет тебе.

Хелльвир невольно рассмеялась.

– Очень сомневаюсь, – заметила она. Помолчала немного. – Королева просто запрет меня во дворце, но… но Салливейн, возможно, сумеет взглянуть на ситуацию иначе. Я должна поговорить с ней.

Мать молча развернулась и ушла в дом, а Хелльвир так и осталась стоять у ворот, не зная, что делать дальше. Вдруг послышался страшный грохот и звон; мать снова выбежала во двор, бросилась к выходу и распахнула ворота. Солдат в недоумении уставился на нее.

– Быстрее, помогите! – приказала она. – Произошел несчастный случай.

Солдатпоспешил за ней в дом, и дверь, ведущая на улицу, осталась без охраны. Все оказалось так просто. Хелльвир не стала медлить. Она выбежала на набережную и быстро пошла в сторону дворца. Она понятия не имела, что сказать Салливейн, но мысль о том, что нужно срочно уехать из города, подстегивала ее, гнала вперед. Она никогда в жизни не видела мать такой напуганной.

Выйдя на проспект, ведущий к воротам королевского дворца, Хелльвир по привычке потянулась к отвороту куртки, чтобы снять золотой галеон-пропуск и предъявить его страже.

И остановилась прямо посередине тротуара. Броши не было. Она осмотрела лацканы, вывернула карманы.

– Где же…

Через несколько секунд Хелльвир вспомнила. Ну конечно, ее забрал Фарвор! Он еще держал ее в руке, когда убегал. Мысль вызвала тревогу. Что-то грызло ее, не давало ей покоя. Наверное, он просто забыл о том, что брошь осталась у него. Вряд ли он унес ее нарочно. Зачем она ему?

И вдруг она все поняла, и на сердце ей легла свинцовая тяжесть. Она бросилась бежать.

Солдат вел Фарвора по залам и коридорам. Он шел как во сне; перед глазами все плыло, руки и ноги едва слушались. Он сам не понимал, как ему удается идти. Ребра еще не срослись, ему нельзя было двигаться; в груди что-то заболело, начался жар. Как в бреду, он повторял про себя имя Калгира. Его трясло от боли – и желания причинить боль.

Фарвор уже давно понял, что местные пить не умеют. Напоить стражника было нетрудно. После четырех пинт «Утренней Росы» он перестал соображать, где находится и что делает, а Фарвор, улизнув из таверны, быстро добрался до дворца и предъявил у ворот пропуск в виде королевской эмблемы.

Солдат, сопровождавший его, постучал в какую-то дверь. Изнутри ему ответили, он вошел. Послышались приглушенные голоса. Через некоторое время солдат выглянул в коридор и жестом пригласил Фарвора войти. Комната напомнила ему кабинет Калгира. Кабинет, в котором он в последний раз был несколько недель назад и который теперь был недоступен для простого оруженосца: дом его рыцаря перешел в собственность короны. У него отняли даже воспоминания.

В дверях он столкнулся со слугой в красной ливрее. Лакей нахмурился, оглядел Фарвора с головы до ног и обернулся.

– Вы уверены? – обратился он к человеку, которого Фарвор не видел. – Ваша бабка не разрешила бы.

– Иди, Бион, – донессяиз комнаты ееголос.

– Как вам будет угодно.