Книга Позолоченная корона, страница 142 – Марианна Гордон

– Спасибо, – сказала Хелльвир, взглянув на человека в черном.

У его глаз возникли морщинки; на лице снова появилось насмешливое выражение.

– Сегодня ты впервые благодаришь меня, – заметил он и взмахом руки отпустил ее.

В первые мгновения после возвращения Хелльвир испытала тошнотворный ужас. Это был не ее ужас – он пришел откуда-то извне, накрыл ее, как морская волна во время шторма, и она захлебывалась. Перед глазами возникла ослепительная белая вспышка, потом кроваво-красная завеса; потом резкая, мучительная боль; что-то давило на нее, мешало ей дышать, она не чувствовала ничего, кроме вкуса крови и этой дикой, обжигающей боли в горле. Но еще более страшной, жгучей, безумной была ярость.

Она очнулась, хватая ртом воздух, и поняла, что Салливейн стиснула ее пальцы так, что они онемели. Хелльвир поморщилась, выдернула руку, ничего не видя вокруг себя, ничего не соображая после перехода из мира Смерти в мир живых.

Чья-то рука вцепилась в ее плечо, как клешня огромного краба, и больно сжала.

– Ты сделала это? – сурово спросила королева.

Хелльвир хотела ответить, но не смогла и просто кивнула. Ее трясло.

Королева бросила на нее сердитый взгляд и села на кровать возле Салливейн; взяла руку внучки, сжала ее в своих, поцеловала кончики пальцев, не сводя взгляда с лица принцессы.

Края раны, похожей на рот, уже начинали смыкаться, мышцы срастались, сухожилия соединялись. Хелльвир, откинувшись на спинку стула, смотрела на тело. Ледяная волна, как это всегда бывало после пробуждения, накатила на нее, но этот холод казался сущим пустяком по сравнению с яростью, которая опалила ее несколько секунд назад. У нее тряслись руки – она не понимала почему.

«Это была она, – подумала Хелльвир. – Я сейчас чувствовала то, что чувствовала перед смертью Салливейн. Боги. Эта ярость». Хелльвир никогда не ощущала ничего подобного. При одном воспоминании об этом в горле возникали спазмы, ей хотелось кричать.

Салливейн села, и ее вырвало кровью, которая попала в желудок. Она сжала руку королевы с такой силой, что у той посинели пальцы, но королеване выдернула руку, лишь убрала окровавленные волосы, налипшие внучке на лоб, и ждала. Выплюнув остатки крови, обессиленная Салливейн опустила голову, но успела улыбнуться Хелльвир, сидевшей у кровати. Хелльвир оставалось только восхищаться ее самообладанием. На ее месте у самой Хелльвир не хватило бы сил на улыбки.

Королева встала, и Салливейн откинулась на подушки. Ее бабка отвернулась, щелкнула пальцами, и Бион распахнул двери спальни. Вошли два стражника, волоча за руки человека, который, как поняла Хелльвир, был вторым убийцей. Он вырывался и рычал, обнажив кривые зубы. Хелльвир поразила его внешность. Он выглядел совершенно нормальным. Разве у убийц не должно быть повязки на глазу, татуировок банды, ауры зла? Встретив его на улице, она бы не взглянула на него дважды. Приняла бы его за рыбака или рабочего: это был сильный мускулистый мужчина, его руки, скованные цепью, загрубели от тяжелой работы, под ногтями чернела грязь.

Нет, это не грязь, догадалась Хелльвир. Это запекшаяся кровь Салливейн.

– Вот человек, который перерезал тебе горло, – обратилась королева к внучке.

Убийца в ужасе смотрел на Салливейн, на ее шею. Он не верил собственным глазам.