Книга Слово Вирявы, страница 58 – Анна Бауэр

Она бросилась вперед, прочь от колдовского знака бесконечности, выставив вперед руки, чтобы защитить лицо от цепких веток молодняка, и остервенело прокладывала себе путь, отрывисто дыша и отплевываясь от мелкого сора, летевшего в лицо. Когда спустя несколько минут она выбилась из сил, остановилась и, задыхаясь, уперлась ладонями о колени, из горла вырвался стон. Напротив, как в насмешку, раскрыли свои крепкие шляпки поганята, растущие у поваленной сосновой ветки, – той самой, от которой она пыталась убежать.

День был в самом разгаре, когда она бросила попытки высвободиться из грибной ловушки. Никакие ухищрения – бежать быстро, идти медленно, двигаться строго прямо от точки соприкосновения двух кругов – не помогали. Варя даже вырывала из земли несколько поганок, защитив руки от ядовитой мякоти и спор бумажным платочком. Так она надеялась разомкнуть кольцо. Но когда вновь оказывалась там же, на их месте уже стояли новые.

Пространство словно искривлялось, соединяя точку начала движения и точку, в которую направлялся путник. Неужели именно так сгинули люди, заблудившиеся и попавшие здесь в ту же… аномалию? Не это ли старуха называла «дырами»? Иного объяснения Варя не находила. Кто знает, может быть, каждый из пропавших лежал где-то неподалеку вот в таком грибном круге – уже полуразложившимся трупом, который растаскивали по кусочкам звери и терзали хищные птицы? На животных аномалия, видимо, не действовала, ведь в противном случае здесь все было бы усеяно их телами. Вопросырождались один за другим, и самый главный, который Варя усилием воли гнала прочь, повергал ее в тягучий и горьковатый, как старая жвачка, страх: неужели она станет одной из пропавших без вести?

Иногда в зарослях, за пределами грибных колец, что-то начинало шелестеть, и тогда она хватала лежавшие рядом шишки или набирала горсть земли, кидала в направлении звука и кричала, сама не зная кому:

– Оставь меня в покое, тварь!

Варя теряла силы, а вместе с ними ее покидал и без того помутившийся разум. Но даже наблюдая, как миллиметр за миллиметром растут поганки, которые теперь доставали ей почти до колен, даже заходясь истеричным смехом в ответ на шорохи, даже лежа в полуобморочном состоянии, она осознавала, что самое безрассудное в этой ситуации – это то, что она сама загнала себя, вспотела и выпила почти всю воду. На дне бутылки плескалось буквально два-три глотка.

Когда Варя догадалась, что надо бы соорудить шалаш для защиты от солнца, она окончательно ослабла. Поляна, которая привлекла ее утром тем, что была светлой и открытой, превратилась теперь в жаровню. Варя перебралась к кустику, торчащему почти по центру западни, чтобы держаться как можно дальше от поганок, и просто прислонила к нему ветки, обломленные утренним вихрем. Получилось низкое и жиденькое, но хоть какое-то укрытие. На большее не оставалось сил.

Она кое-как протиснула в шалаш рюкзак, следом заползла сама, положила на него голову и прикрыла глаза. Ее тошнило от голода и жары, но мучительнее всего ощущалась жажда. Есть Варя боялась – понимала, что после сухого пайка пить захочется еще сильнее. Остатки воды решила выпить после того, как проснется. Если заснет.

Реагировать на шорохи Варя вскоре перестала, убедив саму себя, что звери редко нападают на лежащих людей, а если ее найдет тот, кто ищет, то вряд ли приблизится, зная об аномалии. С этой мыслью она погрузилась в тревожную дрему, сжимая в руках свое главное сокровище – бутылку с водой.