Онлайн книга «Слово Вирявы»
|
Алена выпрямилась во весь рост и запустила первую стрелу – в самого крайнего волка слева. Тот кубарем покатился по земле. «Воу!» – прозвучал в ее голове одобряющий крик болельщиков с давно забытого биатлонного стадиона. Воу! – еще один оборотень перекувыркнулся в воздухе. Воу! – она закрыла мишень по центру. Воу! – черная тарелка сменилась на белую. «Перед последним не медли», – вспомнились ей слова тренера. Но онауже помедлила. Мишень неслась на нее на четырех лапах, оскалившись, щуря кроваво-красные глаза. Публика молчала. Аленино дыхание слилось с движениями серого зверя. Пан или пропал. Она выстрелила. «Воу!» – оглушительно взревела толпа. Алена подняла руки в победном жесте. Теперь – на последний круг, к финишу! В эйфории она развернулась и побежала, но тяжелая горячая туша навалилась на нее откуда-то сбоку и подмяла под себя… Сергей В сенях Люкшава зачерпнула Сергею кружку холодной воды из бочки. – Давай-ка минуточку дух переведем. Я солнце тяжело переношу, – призналась Люкшава и с блаженством опустилась на лавку. – Кургоня будешь? – Буду, вкусные. – Вон под тряпкой лежат. И мне один дай… Сюкпря. Дом у Люкшавы был совсем маленьким, с низкими потолками, но ладный. Внутри пахло почти как в бане – деревом и травами. – Одна живешь? – Одна. Ко мне ж ходят постоянно. Родителям это шибко надоело. После пожара вот мастеров попросила отдельную избу мне справить. Теперь тут и живу, и хворых принимаю. – Больница тут у тебя, короче. Уютная. Не то что у нас там. – Он неопределенно мотнул головой. – У нас не так уж плохо… Так, ладно лясы точить! Платок сухой надену, а то этот я пропотела, и пойдем. А ты вон две бутыли наполни водой и в короб заплечный положи. Запаримся по пути. Люкшава юркнула в соседнюю комнатенку, которая, видимо, служила спальней. Сергей взял пустые бутыли и нагнулся над бочкой. Со дна на него посмотрело его отражение. Зарос, но борода даже к лицу. Похудел и вроде как-то солиднее стал. Чем не жених? Он наполнил бутыли, сложил их и вышел во двор. В сараюшке кудахтали куры, желто-серыми неуклюжими комочками суетились цыплята. Тихо, спокойно. Может, и к лучшему, если их эксперимент подтвердит, что он тюштян? – На-ка! Тоже туда клади, в короб, – прервала его мысли Люкшава. Она протянула ему похожую на ладью братину, лоснящуюся, темную от времени, и толстую родовую свечу. – Там хоть народу не будет? Позориться-то неохота. – Нет там никого, да и не надо. Ты – эрзя, я – мокша. Загорится свеча – значит, будешь главным над всеми деревнями в ближайшее столетие. Сергей бережно уложил братину и штатол в короб. – Пошли, содыця! От судьбы не убежишь. Лучше знать, чем не знать. Так ведь? Сначала шли вдоль деревни. Потом свернули к реке. Люкшава вела его к ручью, вода в руслекоторого периодически поднималась – и весной, и после сильных дождей. Недавно там построили мостик, чтобы было сподручнее ходить в соседнее село. По дороге им то и дело встречались рыбаки, спешившие на обед. Люкшаве кланялись, на Сергея смотрели с недоверием. Только один заулыбался и замахал издалека. Сергей не сразу признал в нем Сабая. – Далеко собрались? – Зачем спрашиваешь? Теперь удачи не жди! – возмутилась Люкшава. – А и не нужна нам удача, – хмыкнул Серега. – Мне, может, как раз наоборот надо, чтоб не повезло. Шумбрат! – Он протянул раскрытую ладонь Сабаю. |