Книга Слово Вирявы, страница 119 – Анна Бауэр

Варя наблюдала за лошадью и понимала: не к хозяину та бежит, нет. Когда Пферда (какое все-таки смешное имя!) склонила умную морду, Варя легко вскочила ей на спину, обхватила руками крутую шею и понеслась вместе с ней, только уже не ввысь, а вниз по спирали, обратно к волнистой траве, к лесному разноцветью, спящему спокойным, счастливым сном. Земля становилась все ближе, и Варя зажмурилась: вот сейчас они ударятся, подломятся стройные белые лошадиные ноги, смешаются светлая грива, Варины растрепанные волосы,молодые стебельки и рыжеватая луговая почва… Но лошадь мягко вошла в земные недра, как ложка в пшенную кашу. А за мгновение до этого гибкие руки осторожно обняли Варю за плечи, кто-то шепнул: «Я с тобой». «Куйгорож», – успела подумать Варя, и вместе, единым телом, четвероногим, трехголовым, двухвостым чудищем, они пролетели сквозь кашу и вдруг оказались в знакомом городском небе.

Лошадь замедлила ход, погарцевала в облаках и вновь заложила дугу вниз. Под копытами зазвенел ночной воздух Саранска. В нем лениво текли реки и ручьи огней. Теплые окна гасли и загорались в высоких бетонных домах. Пылил мокрым туманом фонтан-«одуванчик». Варя засмеялась и показала на него Куйгорожу. Тот лишь крепче обнял ее сзади.

Тянулся взглядом куда-то вдаль отлитый в бронзе вождь, но там, вдали, ничего не было видно. Позади него, в «собачнике», где она сама так часто бродила побитой собакой, целовались подростки, а терьер и дрожащая болонка, переплетясь поводками, дергали в разные стороны своих пьяных от недозревшей любви хозяев.

Мгновение спустя Варя увидела родителей – лежащих в кровати с открытыми глазами, ждущих дочь, которая так и не вернулась домой. Потянувшись к ним, она чуть не слетела с лошади, но огненная сова со змеиным хвостом взвилась за ее плечами, поймала сильными лапами и посадила обратно. «Куйгорож», – снова подумала Варя, и накатившие было тоска и жалость рассеялись. От птицы исходил свет. Пламя горело, но не обжигало. Птица расправила крылья над Вариной головой, ухватилась за воротник, Варя прижалась коленями к бокам лошади, и так, стремительно, с воем ветра в ушах, они пронзили гранитные плиты, прямо рядом с неумело целующимися подростками, искусавшими друг другу губы…

Когда Варя, Куйгорож и Пферда вынырнули в новом небе – спокойном, белесом, обволакивающем, – бешеная скачка наконец прекратилась, и они медленно опустились в плотный пресный туман.

Варя спешилась. Она ожидала, что ударится пятками, но вместо этого словно провалилась в вату. Да и все вокруг было ватным, приглушенным и бесцветным, как старинный поминальный кисель. Из тумана выплывали люди и снова в нем пропадали. Одни просто проходили мимо. Другие пробегали, точно торопясь куда-то. Некоторые мельком смотрели на нее или провожали глазами. Кто-то даже останавливался и нерешительно вглядывался в Варинолицо, как если бы хотел спросить дорогу. На задворках сознания кто-то засмеялся над тем, что лицо-книга – это навсегда.

Пферда ткнулась Варе в плечо, подтолкнула вперед. Куйгорож – единственный источник живого огня в этом кисельном мире – держался чуть выше Вариной головы, освещая путь. Путь, которого не было. Варя двигалась наобум, то и дело врезаясь в чужие спины, наступая кому-то на ногу, поспешно извиняясь и ругаясь себе под нос. Вдруг Пферда начала отставать и растворилась в тумане. Варя запаниковала, заозиралась, но Куйгорож сел на ее плечо и потерся о щеку. Дескать, успокойся, все так и должно быть.