Книга Слово Вирявы, страница 118 – Анна Бауэр

Тот только хмыкнул. Варя тут же вспомнила, как хорошо отзывался Дмитрий Михайлович о знахарке из рыбацкой деревни.

– Если не доверяете, я могу уйти. – Люкшава поджала губы.

– Что вы, я просто… переживаю, – начала было оправдываться Варя.

– Ладно. Я сама переживаю, – призналась Люкшава. – Хотя рецепт проверенный. Моя бабушка так в Тоначи ходила. Потом мать мою отправляла. Обе вернулись.

– А вы?

– У меня сердце слабое с рождения. Дмитрий Михайлович мне его слушал, сказал, не выдюжу. Вы-то здоровая? Ну вот видите… Главное, не задерживайтесь. Часики возьмите. Они покажут местное время. – Она расстегнула ремешок и отдала часы Варе. – У вас там три часа. Здесь же только три минуты пройдет.

– Три минуты мое сердце не будет биться? – Варя сглотнула. – Я потом точно очнусь?

– Если только три, то очнетесь. Но лучше пораньше вернуться.

– А Куйгорожу тоже надо сердце останавливать?

– Да. Иначе он не попадет туда.

– Дмитрий Михайлович говорил, что у Куйгорожа сердце не как у человека бьется. Медленнее. Ему отвара меньше нужно, наверное? – подумала вслух Варя, рассматривая старинный механизм.

Люкшава обхватила запястье совозмея, нащупала пульс. Задумалась, вытащила из сумки дощечку и кожаный футляр с меловыми камешками, что-то написала.

– Хорошо, что сказали. Помереть бы не помер, но пробыл бы там слишком долго. Это опасно.

Варя и Куйгорож переглянулись.

– Дайте-ка я и вас послушаю. – Люкшава взяла Варину руку и прикрыла глаза. – Все хорошо. Пойдемте. А то баня остынет, – распорядилась она.

Все резко поднялись со своих мест.

– Мы такой большой компанией? – Знахарка окинула всех взглядом.

– Я закрытый массаж сердца умею делать, – неуверенно сказал Сергей.

– А я – искусственное дыхание, – заявила Алена и первой пошла к выходу.

Варя

Момент перехода Варя не заметила. Вот она смотрела в потолок бани, еще морщась от горечи травяного отвара, видела боковым зрением стекленеющий взгляд Куйгорожа, чувствовала мягкие горячие руки знахарки и приятное сырое тепло лавки, как вдруг оказалась одна на крыше. А потом – над ней. Варя постояла, поглядела на звезды и, сама того от себя не ожидая, уверенно шагнула к ним – как по лестнице. Ноги непостижимым образом находили невидимую опору и несли Варю легко, без натуги.

Она поднималась все выше и выше, оставляя под собой кривой домик с маленьким желтым окошком, стеклянный изгиб реки и прильнувшую к ней деревеньку, темно-синий лес, стерегущий свои дремучие, древние, древесные тайны, Нешимкино, которое теперь казалось совсем близким – только руку протяни. С высоты, от которой совсем не кружилась голова, Варя видела, как готовятся к ночной охоте волки, довольно потягиваясь, как прыгает через ножи и заходится восторженным воем молодой оборотень, пришедший на смену Сыре Верьгизу, как пружинисто скачет у окраины леса Бобо, выискивая новую жертву для своей жуткой игры, как в чаще бродит на задних лапах медведь, кажущийся большим косматым человеком, как смотрится в озерную гладь старая Варда, роняя седые, как и ее космы, слезы, как стоит у калитки фельдшер, высматривая в ночи белую лошадь…

Лошадь с забавным именем Пферда, словно почувствовав его ждущий взгляд, вырывается из загона, перепрыгивает через забор и мчится, мчится… Через сожженную деревню, вздымая черную пыль, в которой смешались прах погибших людей и пепел, через луга, пропадая в туманных низинах и выныривая на холмах, похожих на темные караваи… Лошадь скачет все быстрее, наконец легко отрывается от травы и по спирали поднимается высоко-высоко, высекая искры из небесной тверди…