Книга Слово Вирявы, страница 100 – Анна Бауэр

По телу Сергея прошла горячая волна, и он мягко отстранился.

– А ты чего в мокром панаре ходишь?

– Так постирушку пришлось устроить, пока ты дрых! Тут один хряк извалял в пыли твою одежду, да так брыкался, что и меня замарал, – неестественно хохотнула Варя.

– У тебя же есть сменная одежда. – Он кивнул в сторону телеги. – Переоденься. Простудишься!

– Ничего, не зима. А в панаре оно надежнее. Сам знаешь. А то ходит тут всякая нечисть…

– Дело хозяйское. Кстати, солнце скоро сядет. Поехали дальше. К ночинадо бы из леса выбраться.

– Так не хочется снова трястись. Может, здесь переночуем? Ну что с нами случится? Варда нас больше не тронет. Смотри, как тут хорошо! – Варя мечтательно обвела взглядом луг и тенистый подлесок над ручьем.

– Ты как будто никуда не торопишься. Да и волки вряд ли тебя резко позабыли. А трямки теперь у нас для защиты нет.

Варя на минутку задумалась, опустила уголки губ.

– Ну поехали. Запряжешь лошадь?

– Шутишь? Откуда мне это уметь?

– Я думала… Ладно. Я видела, как трямка ее распрягал. Надеюсь, справимся, если все в обратном порядке-то сделаем.

– Раньше ты его Куйгорожем звала.

Варя вздрогнула, отвела глаза.

– То было раньше. – Она опустила голову и нехотя зашагала к лошади.

Сергей надел почти высохшие на предзакатном солнце штаны, быстрым движением нырнул в рубаху, передернул плечами. Повеяло вечерним холодком.

Варя потянулась к узде, но Пферда мотнула головой, отскочила в сторону, неуклюже заперебирала копытами.

– Боюсь я! – крикнула Варя. – Давай ты.

Сергей хмыкнул. Волков не испугалась, а лошади дичится. Чудная! Хотя странно было бы, если бы она действительно справилась. В свои силы он тоже не особо верил. В прошлый визит в Нешимкино он не раз видел, как отец запрягает и распрягает Пферду, но сам не пробовал. Кому в двадцать первом веке это нужно? К тому же Сергею было важно показать, что он не собирается здесь оставаться, что вернется при первой же возможности. Запрягать лошадь, вырезать из чурбачков деревянную посуду, лепить на гончарном круге и обжигать горшки – от всего этого он наотрез отказывался. Ведь научиться значило бы принять здешние правила, сказать: если что, я готов задержаться. Но он не был готов. Ни задержаться, ни тем более стать местным тюштяном. Это уж как-нибудь без него. Это уж пусть вон те, которым приспичило продлевать свой век, возьмут на себя эту почетную роль.

Единственное исключение Сергей сделал для охоты. Быстро бегать, гнуть лук и стрелять из него, бросать метательный топорик, орудовать ножом – всему этому отец начал обучать его еще малым ребенком, чтобы сын сумел защитить себя и добыть пропитание, если вдруг потеряется в лесу, окажется один на один со зверем или с каким-нибудь выродком. В первый раз надежды на быстрое возвращение ни у родителей, ни у Трофимыча не было. Вот они и растили Сергея как охотника.Выбравшись в людской мир, родители не перестали с ним заниматься, часто возили за город – первые годы он очень скучал по своим играм на природе. Надо признать, что именно это впитанное с самого детства умение помогало ему так спокойно чувствовать себя в лесу и именно оно позволило вырваться из Нешимкина во второй раз, десять земных лет назад, пусть и волей случая. А вот теперь неплохо бы снова запрячь Пферду и увезти подальше от этого самого леса Варю, которая от всего пережитого явно была не в себе.