Книга Моё небо, страница 4 – Анна Максимова

Единственное, что помогает мне ещё держаться в этом аду — ненависть. Ненависть к своему мучителю и к этой убогой расе в целом. Жители Эромайского Королевства отличаются своей подлой, жестокой и развращённой натурой. Именно они во времена Тёмной Войны, которая была полторы тысячи лет назад, уничтожили и поработили все остальные небольшие государства. И только об Ашрианскую Империю обломали зубы. С тех времён мир разделился надвое: на владения эромайцев и ашрианцев. У нас в крови взаимная неприязнь. Не представляю, как можно уважать тех, кто потворствует рабству и полной половой распущенности. У эромайцев всё просто: любой пленник — раб, любой житель Королевства, которому не посчастливилось родиться без магической силы, — раб, любой, совершивший серьёзное преступление, подлежит лишению сил и рабству. Но даже среди рабов есть своя иерархия. Самые удачливые становятся доверенными своих хозяев. Они могут свободно перемещаться по улицам, владеют правом подписи, получают от своих хозяев множество приятных бонусов и волне могут рассчитывать рано или поздно получить вольную. По сути, среди рабов они самые свободные и порой выглядят как обычные люди. Есть каторжники. Те несчастные, которые своими потом, кровью и жизнями добывают в шахтах столь необходимые Королевству магические камни и минералы. Ну и конечно же есть постельные рабы, те, кому не повезло родиться слишком смазливыми или попасть в зону интересаочередной похотливой твари.

Про распущенность эромайцев у нас просто легенды ходят. Нет, мы не святые и нам тоже не чужды плотские радости, но всё же имеем понятия о приличиях. Рабство и принуждение кажутся дикостью. А за насилие сексуального характера мера наказания — смертная казнь. И уж тем более у нас не приветствуются однополые связи, оргии и беспорядочная смена партнёров, тогда как у эромайцев всё это норма. Конечно, и у нас всякое можно порой встретить, но различные извращения не поощряются. И при всём этом эромайцы на полном серьёзе, срывая глотки, вопят, что мы, ашрианцы, кровожадные безжалостные твари. И не понятно, что это: страх или зависть, ведь наличие второй боевой ипостаси даёт нам ощутимое преимущество в любом бою. А кровавые байки, которые сочиняют эти трусы… Как правило, правды там или нет, или настолько мало, что недоумение с буйной и явно нездоровой фантазии берёт.

— Проклятый раб! — сквозь кровавую пелену доносится голос раздражённого Мараса. — Упёртая тварь!

Наверное, я бы расхохотался, если бы мог. Если бы тело не горело адским огнём, а каждый вздох не усугублял пламя боли, от которого плавились кости. Сил оценить нанесённый ущерб не было, знаю лишь, что простынь мокрая от моей крови и скорее всего сейчас я представляю собой жалкое зрелище. И лишь бешенство упыря, так и не получившего вожделенные им крики, бальзамом проливалось истерзанную душу.

— Ты мне надоел! — бушевал проклятый извращенец. — Совершенно бесполезное ничтожество, которое даже трахать стало скучно!

После, с помощью кристалла связи, он вызвал Орли, велев тому вернуть меня в камеру и не приглашать целителя до утра. А так же позвать управляющего с формой дарственной. При этих словах у Орли маслено загорелись глазёнки, а по губам скользнула похотливая улыбочка. Нет, Бездна! Только не это! Уж лучше в шахты, чем в руки очередному извращенцу. Только моего мнения, как обычно, никто не спрашивал.