Книга Спасение для лжепринцессы, страница 117 – Ульяна Муратова

В таком лоскутном сне прошли сутки, едва ли за них я бодрствовала больше пары часов. Под вечер третьего дня стало легче.

– Завтра будет суд, – напомнил Мейер, вынимая меня из ванной. – Можем перенести заседание, если ты не в состоянии идти. Нет смысла себя мучить ещё раз.

Он поставил меня на коврик и завернул в большое мягкое полотенце. В голове немного шумело, но сегодня самочувствие было в сто раз лучше, чем вчера.

– Нет. Давай с этим разберёмся. А ещё лучше давай я заберу заявление…

Забрать заявление хотелось по двум причинам: я слишком сильно устала от всех этих разборок и хотела увидеть, не изменится ли после этого отношение Мейера. Он пока вёл себя идеально. Не отходил ни на шаг, поил, пытался кормить и носил в ванную. И всё это нежно, без упрёков, ропота и раздражения. Настолько изумительно заботливо, что верилось с трудом.

– Так это не работает, – улыбнулся Мейер. – Если заявление подано, должно состояться заседание. Не переживай, самое страшное, что они мне сделают – выкинут из списка на право ухаживания за переселенкой. А мне, собственно, этот список больше и не нужен. Я своё счастье уже нашёл.

Подхалим! Но такой хороший, прямо ух. Меня, конечно, до сих пор штормило, и настроение было странным. Когда Мейер прижимал меня к груди, порой всё-таки хотелось совершить насильственные действия несексуального характера и огреть его табуреткой, хотя даже сквозь призму изменённого сознания я понимала, что это было бы несправедливо. Однако сегодня карусель бесконечного ПМСа, кажется, изволила остановиться. Злиться на Мейера я уже не могла – устала. Хотелось не застревать в прошлом, а двигаться дальше, тем более что он извинился. Много раз. Очень много раз.

– Спасибо, – перехватила я у него полотенце. – Завсё спасибо.

Я плавно к нему прижалась и обняла обеими руками. Мейер потерянно замер. Не ожидал, вероятно, благодарности, потому что последние два дня слышал только упрёки, стоны и жалобы.

– Не за что. Мне нравится о тебе заботиться. Ты такая хрупкая и… ранимая.

Прекрасные эвфемизмы для слов «ноющая» и «капризная».

– Отнесёшь меня в постель? – ласково попросила я.

Ходить-то я уже прекрасно могла, но хотелось на ручки. А ещё хотелось поесть и вволю нанежиться в объятиях своего вилерианца, и сложно было определиться: сожрать Мейера или вероломно лишить невинности. Оба варианта имели свои весомые плюсы.

– Конечно, – он легко подхватил меня под место, успешно находящее для себя приключения, и вынес в спальню.

Полотенце сползло, но я коварно не стала его поправлять. Усадив меня на постель, Мейер заметил творящееся непотребство, чуть порозовел и очень чинно прикрыл мне грудь пушистой махровой тканью. Все эти дни он вёл себя настолько подчёркнуто равнодушно по отношению к моим прелестям, что они аж заволновались, не вышли ли в тираж, пока болеет хозяйка.

– Ты голодный? – спросила я, нарочно игнорируя, что полотенце опять начало сползать, и даже расправила плечи, чтобы немного помочь процессу.

– Что? – рассеянно переспросил Мейер, внимательно следя за махровым беспределом.

– Говорю: в шкафу спрятался медведь, – ласково промурлыкала я, наблюдая, как постепенно учащается дыхание и расширяются зрачки вилерианца.

Видимо, с прелестями всё в порядке.

– Да, – не стал спорить Мейер.