Книга Испытание, страница 343 – Трейси Вульф

– Я справлюсь с этим, – говорю я, и он смотрит на меня серьезно и печально.

– Нет, Грейс…

– Я справлюсь с этим, – повторяю я, и, хотя все внутри меня дрожит, я опять поворачиваюсь к зверю.

Он смотрит на меня, один его молочно-белый глаз следит за каждым моим движением, по его щеке текут слезы, слезы боли. И у меня щемит сердце.

«Ты должна это сделать, Грейс, –говорю я себе, приблизившись к нему. – Если ты этого не сделаешь, то сколько еще людей погибнет из-за Сайруса? Если ты этого не сделаешь, твои друзья погибнут, прямо здесь, на этой арене».

Выбора нет.

Но, наклонившись над ним, сжимая в руке шип, я вижу, как по его морде течет слеза. И вспоминаю, зачем мы здесь. Из-за Слез Элеоса.

Так не в этом ли дело? Может быть, это существо и есть Элеос? И мыдолжны причинить ему боль, чтобы собрать его слезы? У меня перехватывает дыхание. Неужели они действительно хотят, чтобы мы измучили этого зверя, чтобы забрать его слезы и тем самым положить конец мукам других?

Не может быть, чтобы это оказалось правдой. Не может быть.

А если это так, то я не хочу в этом участвовать.

По его щеке течет еще она слеза, когда я подхожу близко, его глаза округляются от страха, он начинает часто дышать, издает тихий стон, а у меня вырывается всхлип.

Что сделало это существо, чтобы заслужить такое? Если бы оно было волком и я забралась в его логово, разве этот волк не набросился бы на меня, защищая свой дом? И, свалив его на землю и почти убив, разве стала бы я упиваться его бессилием?

Я падаю перед ним на колени, и Хадсон предостерегает:

– Грейс, осторожнее. Он все еще может укусить тебя.

Но Хадсон не видит того, что вижу я в глазах этого зверя. Он понимает, что проиграл.

Я смотрю и вижу его. По-настоящему вижу его – безобразного, страшного, гадкого, кровожадного зверя. И понимаю, что это не его вина.

Не его вина, что он выглядит именно так.

Не его вина, что он только и умеет, что калечить и убивать.

Не его вина, что он тысячи лет был заперт на этой арене, пытаясь выжить, – ведь всякий, кто входит сюда, хочет убить его. Он этого не просил.

Все это не его вина.

Но если я убью его сейчас, когда он, совершенно беспомощный, лежит передо мной, это будет моя вина.

Это будет грех, с которым я не смогу жить.

Милосердие никогда не бывает напрасным, и, если люди, которые руководят этими Испытаниями, этого не понимают, то нам все равно не выйти отсюда.

Шип со стуком падает на пол из моих рук.

– Мы не можем убить его, – шепчу я и, повернувшись к моим друзьям, понимаю, что они пришли к тому же выводу.

Даже Колдер, считающая, что потроха вкусны, не может осудить этого зверя просто потому, что он делает то, ради чего его растили.

Даже Джексон, который потерял так много на этой арене, не может забрать жизнь, которую необязательно забирать.

Проходит всего секунда, и Иден и Реми тоже роняют свои шипы.

– Ему больно, – говорит Колдер.

– Знаю. Все нормально, – шепчу я зверю, гладя его шею. С этой стороны он выглядит таким жебезобразным, как и со всех других, но, если ты красив, это еще не делает тебя достойным. Достаточно посмотреть на Сайруса и Далилу.

Он дрожит под моей рукой, но я продолжаю шептать утешения, закрыв глаза, и направляю в него целительную энергию земли.

Но из этого ничего не выходит.

Как и вся магия, которую мы пытались использовать против него, это не работает.