Книга Испытание, страница 342 – Трейси Вульф

К тому же теперь у меня нет одного крыла. Как я могу быть королевой горгулий без крыла – не имея возможности летать? Как я смогу сразиться с Сайрусом? Более того, как я могу просить моих друзей пойти в бой и рискнуть всем, если сама я теперь не в силах сражаться рядом с ними? Сражаться так, как должна.

Однако выбора у меня нет. Мы зашли слишком далеко, сожгли слишком много мостов и слишком многое потеряли. Мы должны довести это до конца, и я каким-то образом должна придумать, как это сделать – пусть даже я теперь всего лишь половина горгульи.

Эта мысль вызывает у меня адскую душевную боль, но я подавляю ее и засовываю в свою мысленную папку с дерьмом, которое я не могу разгребать сейчас, чтобы сосредоточиться на том, которое мне по силам.

Я не смогу пережить еще одну смерть на этой арене, а значит, нам надо убраться отсюда. Но для этого мы должны покончить с этим. Прямо здесь, прямо сейчас.

– Грейс. – Хадсон опускается на колени рядом со мной. – Просто отдохни. Мы справимся с этим.

Я знаю, что он прав, знаю, что мои друзья могут сделать это, что они доведут дело до конца. Но это было бы слишком легко, и, глядя на зверя, лежащего на земле, я понимаю, что не могу этого сделать. Только не после всего того, что произошло и что мы выстрадали.

– Я в порядке, – повторяю я, и на сей раз мои слова звучат увереннее. Это не так. Я далеко не в порядке. Но я могу это сделать. Я должна.

Я иду к зверю, его странные белесые глаза закатываются, он продолжает лежать на земле, здорово разбившийся при падении, но все еще живой. И мне становится не по себе, когда я думаю о том, что случится дальше, о том, что я должна сделать. Это нелепо, учитывая все то, что он здесь натворил, но мне все равно неуютно.

И думаю, это хорошо, ведь мысль о том, чтобы забрать чужую жизнь, даже такую страшную, должна вызывать ужас. Должна вызывать боль. Именно поэтому Хадсон так мучается, именно поэтому он корит себя всякий раз, когда ему приходитсяиспользовать свою силу. Потому что жизнь, чья бы она ни была, – это драгоценный дар. И я не хочу этого забывать.

– Что нам делать теперь? – спрашивает Мэйси, подойдя ко мне. В ее голосе звучат слезы, что наводит меня на мысль о том, что она чувствует себя так же, как и я.

– Думаю, мы должны прикончить его, – говорит Колдер. – Иначе мы не выиграем этот раунд. А если мы не выиграем этот раунд…

Она замолкает, но я знаю, что она хочет сказать.

Если мы не выиграем этот раунд, то выходит, все было зря.

Если мы не выиграем этот раунд, то Байрон и Рафаэль погибли напрасно.

Если мы не выиграем этот раунд, то не выберемся отсюда живыми. Эта арена заберет наши жизни.

Зверь пытается подняться, но это ему не под силу, и он валится на пол и просто лежит, ожидая, когда мы сделаем с ним то, что он сам сделал с двумя людьми, которых мы любим.

Ожидая, когда мы убьем его, чтобы спастись самим.

– Давайте покончим с этим, – говорит наконец Хадсон, хватая один из шипов, которые он отломил.

Я вижу, что ему это тоже дается тяжело – убить еще одно живое существо, даже если на сей раз ему не надо использовать для этого свой дар.

Я не могу позволить ему сделать это. Просто не могу. Он уже принес столько жертв ради нас – ради меня, – что я не могу допустить, чтобы он принес еще и эту.

И я встаю между ним и зверем и медленно, осторожно беру шип из его руки. Мое плечо болит после потери крыла, но я все еще достаточно крепка.