Книга Испытание, страница 231 – Трейси Вульф

Мое сердце начинает биться чаще, и я знаю – он слышит его. Более того, я знаю, что он видит, как быстро пульсирует кровь под моим пальцем. Я чувствую, что он готов уступить, и потому подхожу все ближе, заставляя его отступать, пока он не упирается в стену.

Я убираю волосы в сторону, чтобы они не мешали, склоняю голову набок, и жду, чтобы он не выдержал и сдался. Проходит секунда, может быть, две, а затем он запускает руки в мои волосы и притягивает меня к себе.

Его рот овладевает моим, пожирает его, его клыки скользят по моей нижней губе, язык – помоему языку. Затем он запрокидывает мою голову назад и устремляет жадный взгляд на мое горло.

– Давай! – говорю я ему, охваченная неуемной жаждой, которая – я это знаю – не уйдет никогда. – Сделай это, сделай.

Он рычит так тихо и свирепо, что у меня должна была бы похолодеть кровь. Но вместо этого меня охватывает жар, и я запускаю руки в его волосы.

– Давай, сделай это, – шепчу я опять.

Секунду он смотрит на меня, и во взгляде его я вижу такой же пыл и такую же злость, какие испытываю сама. А затем он набрасывается на меня.

Я ахаю, когда его клыки вонзаются в мое горло и, прокусив кожу, впиваются в вену.

Мгновение я чувствую боль, острую, жгучую, но, когда Хадсон начинает пить мою кровь, она проходит, исчезает, как туман, и уступает место буре ощущений – таких мощных, что они разрывают меня.

Восторг, томление, ярость, жар, лед. И нужда в Хадсоне, в моей паре, такая сильная, такая сокрушительная, что я почти тону в ней, когда она обрушивается на меня, пронзает меня.

Нужда в любви, которая бушует между нами даже в тяжелые времена.

Хадсон стонет, затем вонзает клыки еще глубже, и на меня накатывает еще одна волна чувств. Эта волна не просто разбивается вокруг меня, она затягивает меня все глубже, глубже, глубже, пока все, что я собой представляю, все, чего я когда-либо могу захотеть, не оказывается слито с Хадсоном. С моим Хадсоном.

Я тянусь к нему, мои руки вцепляются в его рубашку, мое тело выгибается ему навстречу. Я по-прежнему чувствую исходящую от него злость, чувствую напряжение в его теле, которое так тесно прижато к моему.

И я не сопротивляюсь. Вместо этого я уступаю этому чувству – уступаю ему.

Я отдаюсь Хадсону, отдаюсь его свету и его тьме. Отдаюсь той боли, которая живет в нем, и тем чувствам, которые разрывают его изнутри. Я предаюсь всему этому и, когда начинаю тонуть, молюсь о том, чтобы этого оказалось достаточно для его возвращения ко мне. Для его возвращения к нам.

Вокруг смыкается тьма, когда Хадсон наконец отстраняется от меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и в его глазах я вижу злость и жажду крови, которая все никак не утихнет.

– Конечно, в порядке. – Я тянусь к нему, но он отшатывается от меня. Эта реакция ранит меня, словно нож, и одновременно разжигает во мне еще большую злость.

– Мне не следовало забирать у тебя столько крови. Прости. Я не хотел причинить тебе вред.

– Почему ты всегда так делаешь? – спрашиваю я. – Почему тебе всегда кажется, будто ты причиняешь мне вред? Ты что, думаешь, что я не скажу тебе, если это произойдет? И ты еще будешь утверждать, будто доверяешь мне?

– Если я кому-то и не доверяю, то не тебе, а самому себе, Грейс.

– А то я не знаю, – огрызаюсь я. – Но ты должен перестать бояться того, что ты причинишь мне вред.