Книга Испытание, страница 215 – Трейси Вульф

Она переводит взгляд на Честейна, который кричит:

– Иззи, покажи нам что-то такое, чего мы еще не видели.

– О, я тебя уверяю, что ничего подобного вы еще не видели, – отвечает она. – Разумеется, если Хадсон не слишком устал.

Хадсон вскидывает бровь и, повернувшись, смотрит на свою сестру, которая глядит на него, поставив ногу в ботинке на скамью и держа в руке нож.

– Само собой. Давай покажем им, что такое настоящий бой, хорошо?

– Само собой, – передразнивает она его и, выйдя из-за скамейки, шагает к нему. – Хотя, если честно, я не уверена, что это действительно будет бой.

Все разражаются радостными криками, но Хадсон щурит глаза, и я понимаю, что он испытывает противоречивые чувства. Он не хочет сражаться со своей сестрой, но ему также не хочется игнорировать ее впервые проявленный к нему интерес.

– Есть только один способ выяснить это, – наконец отвечает он. – Но чтобы это произошло, тебе придется перестать болтать.

Теперь щурится уже Изадора. Она хочет было ответить,но после его последнего замечания решает промолчать – и модельной походкой шествует к центру тренировочного круга.

Ну что тут сказать… Вампиры? Их нельзя не любить, но у них, определенно, необычный способ показывать ответную симпатию. В основном они проявляют ее, не убивая тебя, что, конечно, лучше, чем альтернатива. Но со стороны это однозначно выглядит странно.

– Дай мне знать, когда ты захочешь начать, сестренка, – говорит Хадсон, когда они принимают боевую стойку друг напротив друга.

– Я думала, что мы уже начали, – отвечает Изадора и метает нож.

Это шок – как для Хадсона, так и для зрителей, – и я ахаю, когда этот нож задевает внешнюю часть левого бицепса моей пары.

Но это, похоже, ничуть его и не смущает. Он только поднимает бровь и спрашивает:

– Значит, вот чего ты хочешь, да?

– Да, и так было всегда, – отвечает она и, перенесшись, выхватывает меч из рук одного из гвардейцев. Едва ее пальцы смыкаются вокруг рукоятки, она заносит его, целясь Хадсону в спину.

Выходит, отказ убивать – это, скорее, выбор, а не безусловное требование, что отнюдь не успокаивает.

– Хадсон! – истошно кричу я, и мое сердце уходит в пятки.

Но он уже двигается – падает на землю и так быстро ударяет ее по щиколоткам, что она, как подкошенная, валится наземь. Она с силой ударяется о землю, но тут же поднимается. Теперь она взбешена, что кажется мне довольно нелепым, если учесть, как она превратила этот спарринг в смертельный поединок.

На этот раз она пытается разрубить Хадсона пополам – и, если бы Хадсон отскочил хоть на миллисекунду позже, ее попытка увенчалась бы успехом. Теперь же она рассекает на нем одежду, и на его животе тонкой полоской выступает кровь.

– Хадсон, держи! – кричит Иден, и Хадсон, быстро повернувшись к ней, ловит меч, который она бросила ему.

Он взмахивает мечом, и сталь со звоном ударяется о сталь. На лице Изадоры отражается еще большая ярость – если это вообще возможно, – хотя мне непонятно, на кого она злится больше: на Хадсона за то, что он отбил этот удар, или на Иден за то, что она бросила ему меч.

Она дает ответ на этот вопрос, издав звериный вопль и попытавшись отрубить Хадсону голову. Хадсон отбивает ее удар с такой силой, что ее меч, крутясь, отлетает в сторону. Иден бросаетсявперед, ловит его, и секунду мне кажется, что сейчас она бросит его обратно Изадоре. Но лютая ненависть в глазах вампирши, видимо, заставляет Иден передумать, потому что она продолжает сжимать меч в руках.