Книга Испытание, страница 154 – Трейси Вульф

И хотя пятьсот ножей – это, пожалуй, некоторое преувеличение, я уверена, что двести – уже нет. А может быть, даже двести пятьдесят. Ясно, что она сшила этот прикид на заказ и при этом повторяла портнихе: «Больше ножей, больше ножей».

Но я все равно стараюсь смотреть не на ножи – что труднее, чем кажется, – а на саму девушку. Потому что, несмотря на все эти клинки, она выглядит хрупкой. Как балерина, которой пришлось пережить слишком много падений.

Но это почему-то только делает ее еще более красивой. Во всяком случае, до тех пор, пока она не открывает рот и снова не становится угрожающей.

– Ты всегда был идеалистом, не так ли, Хадсон? – ехидно спрашивает она.

Тот факт, что она знает его или думает, будто знает, кажется очень странным, если учесть, что сам он, похоже, понятия не имеет, кто она такая. А когда она продолжает:

– Маленький потерянный мальчик, который никогда не понимал трех принципов, лежащих в основе всего… – у меня холодеет кровь.

Потому что на свете есть только пара человек, знающих Хадсона достаточнохорошо, чтобы понимать, насколько он потерян под своим самоуверенным фасадом, и эта незнакомка явно не может быть одним из них. Я хочу сказать, что да, быть может, это всего лишь удачная догадка, но что-то в том, как она смотрит на него, подсказывает мне, что это не просто предположение.

– И что же представляют собой эти основополагающие принципы, которые так тебя впечатлили? – спрашивает Хадсон.

Он произносит это скучающим тоном, как будто ему нет до нее никакого дела, но по его лицу заметно, что он внимательно следит за каждым ее шагом. И что он тоже гадает, сказала она это наобум или ей действительно известно то, чего она знать не должна.

– Разве это не очевидно? – Она поднимает руку и начинает загибать пальцы. – Во-первых, алчность всегда побеждает. Во-вторых, верности не существует.

Она делает секундную паузу, чтобы ее слова обрели вес, но Хадсон только поднимает бровь.

– А как насчет третьего принципа? Ты что, забыла его, или не умеешь считать до трех?

Его язвительный тон заставляет меня призадуматься. Я уже несколько месяцев не слышала у него такого тона – с тех самых пор, как он перестал пытаться скрывать от меня свои чувства, – и это заставляет меня внимательно присмотреться к девушке. Я понятия не имею, кто она, но она здорово взбесила Хадсона, и он снова включил все свои защитные механизмы.

Взглянув на Джексона, я вижу, что он тоже это заметил и что он так же озадачен, как и я. Но потом девица говорит:

– Считаю я отлично. Может, ты спутал меня с младшеньким братцем?

У Джексона делается оскорбленный вид – и немудрено, – но прежде, чем он успевает возразить, она продолжает:

– Третий принцип – самый очевидный и первый, которому меня научил наш чертов папаша. Кровь не водица только тогда, когда она стекает в канализационную трубу.

Девушка улыбается, ее клыки блестят в тусклом свете усыпальницы, и мы все ахаем. У Хадсона и Джексона есть сестра? Я быстро смотрю на них, и становится ясно – они этого не знали.

Затем, прежде чем кто-то из нас успевает отреагировать, она небрежно машет рукой и командует:

– Взять их.

Пара секунд – и зал заполняет целый батальон Вампирской гвардии. Гвардейцы приближаются к нам, и мы встаем в круг спина к спине. Я опять пытаюсь воспользоваться платиновой нитью, и опять из этого ничего не выходит.