Книга Испытание, страница 145 – Трейси Вульф

– Раз мы почти пришли, может, ты наконец расскажешь нам, как мы попадем из твоей берлоги во внутреннюю часть Двора вампиров? – спрашиваю я.

– Мы используем для этого способ, которому много веков, – отвечает Хадсон, когда мы резко сворачиваем налево, в другой проулок.

– О боже, – говорит Иден. – Только не говори мне, что нам придется идти по канализационному туннелю.

У Хадсона делается оскорбленный вид.

– За кого ты меня держишь? – спрашивает он. – Я бы никогда не заставил мою пару, Грейс, пробираться сквозь потоки отходов человеческой жизнедеятельности.

– Ну спасибо, ты нас утешил, – прикалывается Иден.

– Да уж, – вворачивает Джексон, – теперь нам по крайней мере ясно, что ты ни во что не ставишь нас, остальных.

Все ждут, что Хадсон примется спорить, но он просто смотрит на них невозмутимым взглядом. Я знаю, что это прикол, но вижу, что остальные не так в этом уверены. Что, по-видимому, устраивает его, поскольку он не пытается их разуверить.

Мы делаем еще один поворот и оказываемся в более темном и узком проулке. Скоро мы подходим к узкому неосвещенному дому. Он стоит всего в нескольких футах от тротуара, перед ним ржавая калитка из кованого железа, ведущая к крыльцу с тремя ступеньками и обшарпанной серой двери.

– Это и есть твоя берлога? – спрашивает Иден, брезгливо глядя на дом. – Канализационный туннель, и тот выглядел бы лучше.

– Не суди о книге по бумаге, на которой она напечатана, – отвечает Хадсон.

– Что-то я тебя не пойму. Что это значит? – На лице Иден отражается недоумение.

– Это значит… Неважно, что это значит. Дай мне это растение, Грейс.

Он показывает на унылый папоротник в горшке – более печального и больного растения я никогда не видела. Даже горшок выглядит жалко – некогда белый, теперь он покрыт сколами, трещинами и коричневымипятнами.

– Как это несчастное растение может нам помочь? – спрашиваю я, беря горшок в руки.

– А что я сейчас говорил о книгах и бумаге? – отвечает он и достает из горшка ключи. – Ступайте осторожно – пара досок тут сгнила, – бросает он через плечо и взбегает по ступенькам на ветхое крыльцо.

– Неужели только пара? – бормочет Джексон, перешагнув через треснувшую доску.

Но Хадсон уже занят отпиранием четырех висячих замков и не отвечает ему. Сняв последний замок, он открывает дверь и входит внутрь.

Мы заходим следом, он включает свет, и перед нами оказывается гостиная, выглядящая еще хуже, чем фасад дома.

Я жду, что сейчас он скажет, что шутит, но он молча идет к книжному шкафу в задней части комнаты. Только по этому шкафу можно предположить, кто хозяин этого места, поскольку шкаф набит старыми книгами. Но все равно трудно себе представить, как он мог здесь жить.

Остальные, видимо, испытывают такие же чувства, ведь после того, как Хадсон включил свет, никто из них так и не сдвинулся с места. Они просто продолжают стоять посреди комнаты и смотрят на это убожество.

Тут есть на что посмотреть.

Мебель вся в пятнах и такая ветхая, что держится на честном слове, ковер порван в нескольких местах и чем-то заляпан, кошмарные желтые обои выцвели и отслоились, а шторы выглядят так, будто их драла стая диких котов.

Глядя на все это, я невольно думаю, что Шарлотта Перкинс Гилман, чей рассказ я прочла в девятом классе, была права. Уверена, окажись я надолго заперта здесь со всем этим хламом, я бы тоже сошла с ума^[7].