Книга Шарм, страница 268 – Трейси Вульф

– Верно. Он дождался, когда мы уничтожим обоихдраконов. – Хадсон откидывается на спинку своего стула, смотрит на меня, потом на Нияза и качает головой: – Если ему было нужно только одно – магическая сила дракона времени, – то почему же он не ушел после того, как мы прикончили первого из них? Он остался здесь еще на три месяца, подождал, когда мы убьем второгодракона, и только теперьговорит, что может отправиться домой, когда взойдет солнце.

Хадсон вскакивает на ноги, подходит к окну и продолжает:

– Мы знаем, что в прошлом он убил дракона времени – потому что дракон, последовавший за ним в Мир Теней, не нападает на город. И еще нам известно, что ему каким-то образом удалось прожить тысячу лет. Но почему, убив того дракона, он не пересек барьер? – Хадсон снова поворачивается к нам, подняв одну бровь: – Думаю, ему нужны два дракона. Ему всегда были нужны две этих твари. Один – для того, чтобы вобрать в себя магическую силу для манипуляций со временем, а второй – чтобы получить силу, которая позволит ему вернуться домой.

– Ну и что это значит? – спрашивает Нияз, явно не понимая, к чему он клонит.

Но мне все ясно.

– Суил способен на многое, но он не явился бы сюда, чтобы спасти свою дочь, не имея возможности вернуться домой. Он проник сюда вместе с кем-то еще – и за этим человеком последовал второй дракон.

Хадсон кивает:

– И поскольку он все ещездесь, поскольку он не использовал магическую силу этого дракона, чтобы вернуться домой, этот второй дракон должен быть все еще жив.

Я подхожу к окну, в которое только что смотрел Хадсон, и вижу огромную скульптуру на другом конце площади.

– А ведь эта скульптура не…

– Не скульптура? – договаривает Хадсон. – Да, думаю, так и есть.

Мое сердце начинает бешено биться.

– Я не единственная горгулья в Норомаре, да? – шепчу я.

Хадсон обвивает рукой мои плечи и крепко прижимает меня к себе:

– Да, Грейс, думаю, не единственная.

– Эта скульптура – настоящая горгулья, – изумленно шепчу я. Но тут мои глаза широко раскрываются. – Горгулья, окаменевшая вместе с драконом времени.

– Но… – начинает Нияз, похоже, начиная понимать что к чему. – Если горгулья на нашей площади настоящая, то как мы сможем убедить ее освободить дракона? Она же состоит из сплошного камня.

Я смотрю на Хадсона.

– Грейс может поговорить с ней.

И он прав.

Когда я случайно превратила в камень Дымку и саму себя, я могла слышать в своей голове ее непрестанное чириканье. Так что, коснувшись окаменевшей горгульи и окаменев вместе с ней, я и впрямь смогу с ней поговорить.

От одной только мысли о том, что я смогу поговорить с кем-то, похожим на меня, мое сердце начинает биться часто и гулко. Мне хочется задать ей столько вопросов. Мне пришлось выяснять, что значит быть горгульей, без всякой помощи других существ моего вида. И это удивительно – знать, что я не одна, что есть еще кто-то, кому пришлось учиться тому же, что и мне, и кто может много мне рассказать. К тому же это не абы какая горгулья, а великая воительница – это видно по тому, как она выглядит в камне.

– Да, думаю, я смогу с ней поговорить, – соглашаюсь я.

– Но даже если она освободит дракона, как сделать так, чтобы он напал на мэра, а всех остальных не тронул? – спрашивает Нияз, проведя рукой по подбородку.

– Мы, разумеется, заманим мэра в ловушку, – отвечает Хадсон, но я, как и он, понимаю, что это легче сказать, чем сделать. – Ему придется выйти из дома, когда взойдет солнце, чтобы пересечь барьер – тогда-то мы и нападем на него.