Книга Сокровище, страница 210 – Трейси Вульф

– Да, это тоже головняк – тут я с тобой согласен. Но это еще не худшее.

– Боже, значит, речь идет об их одержимости волосами. – Я игриво тыкаю его локтем. – Ну что, я попала в точку?

На сей раз он уже не фыркает, а смеется во все горло.

– Им надо поставить в ванную кровать, если учесть, сколько времени они проводят перед зеркалом…

Он поворачивается ко мне, чтобы эту шутку закончила я, что я делаю с удовольствием:

– А ведь вампиры даже не отражаются в зеркалах!

Мы оба хохочем, и я рада, что сейчас мой старый друг стал прежним, тем, кто любил приколы. Чувство юмора – это одна из тех вещей, которые я люблю во Флинте больше всего. Одна из тех вещей, которые Сайрус и этот мир мало-помалу забирают у него, так что его плечи уныло опускаются.

Он бросает в пруд камешек, тот с плеском врезается в воду и погружается на дно.

– Когда ты любишь одного из братьев Вега, то худшее в этом – это то, что,по их мнению, только они имеют право приносить жертвы.

Он поднимает голову, и я вижу, что его янтарные глаза блестят от непролитых слез.

– Я только надеюсь, что это не разрушит тебя, как это разрушает меня.

Когда Флинт уходит, я не удерживаю его. Мне тошно оттого, что он так удручен, и еще более тошно оттого, что я не знаю, что сказать, чтобы ему помочь.

С другой стороны, в этой ситуации Джексон должен сделать первый шаг и поговорить с ним. И Хадсон тоже. Что бы ни происходило при Дворе Вампиров, о чем бы ни говорилось во всех этих сообщениях, мы с ним либо партнеры, либо нет. Все просто. Я не прошу его проработать свою психологическую травму или вывернуть передо мной душу – я хочу только, чтобы он сообщил мне факты, имеющие отношение не только к нашим с ним отношениям, но и к его Двору, моему Двору и всему миру сверхъестественных существ.

С этой мыслью я прихожу обратно в нашу комнату – и обнаруживаю, что Хадсона нигде нет.

Я начинаю писать ему – не может же он вечно вести переговоры с Двором Вампиров? – но прежде, чем я успеваю нажать на кнопку «Отправить», он входит в комнату, неся в руках огромную кипу выстиранной одежды.

– Ты вернулась, – говорит он с улыбкой.

– А ты выстирал и высушил наши вещи. – Вообще-то это звучит немного абсурдно после всего того, о чем я думала, но у меня вырываются именно эти слова. Вероятно, потому, что я предполагала, что он будет настолько занят мыслями о вампирах, что даже не заметит, что я начала стирать наши вещи.

Но мне следовало об этом подумать. Когда дело касается меня, Хадсон подмечает все.

– По-моему, это плод наших совместных усилий, – говорит он и, выложив стопку выстиранной одежды на кровать, обнимает меня. – Ты сделала первую половину этого дела, а я просто занялся второй. Как прошла твоя прогулка?

– Она была поучительной.

Он вскидывает бровь.

– Интересный ответ. Ты не хочешь просветить меня насчет его значения?

– Вообще-то да, хочу. – Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, срабатывает и начинает звенеть напоминание, которое я поставила. Я вздыхаю. – Но с этим придется подождать. У нас есть пять минут, чтобы добраться до веранды. Что-то подсказывает мне, что Куратор не терпит, когда кто-то опаздывает.

И, схватив Хадсона за руку, я тяну его к двери.

Однако он не сдвигается с места.

– В чем дело? – спрашиваю я.