Книга Приятный кошмар, страница 218 – Трейси Вульф

Мы останавливаемся перед входной дверью, готовые поспешить внутрь, но на дверных ручках висят огромный амбарный замок и цепь, стуча на ветру. Я нервно оглядываюсь, чтобы удостовериться, что никакие новые криклеры нас не нашли.

– Что же нам делать? – спрашивает Эмбер, и в ее голосе звучит отчаяние.

– Позволь мне, – говорит Моцарт и, подойдя к двери, направляет струю своего драконьего огня точно на замок. Правда, при этом она расплавляет и дверные ручки, и небольшой кусок самой двери, но кто мы такие, чтобы жаловаться? Этот способ сработал.

Мы вбегаем внутрь как раз в тот момент, когда группа криклеров огибает здание и нацеливается на нас.

– Скорее! – кричит Джуд и, захлопнув дверь, запирает ее – и как раз вовремя. Несколько секунд, и мы слышим звуки ударов по дереву – это криклеры бросаются на дверь и отлетают назад.

– Давайте не будем это повторять, – комментирует Саймон, когда мы стоим, пытаясь отдышаться. Когда наше дыхание восстанавливается, Луис и Реми берут несколько старых стульев из штабеля в углу и баррикадируют ими дверь, чтобы перестраховаться, и мы все заходим в танцзал глубже.

Здесь царят полумрак и тишина, если не считать свиста ветра. Электричества нет, но в стенах имеется достаточно маленьких окошек, так что здесь не совсем темно. Мы неторопливо проходим в середину зала – наконец-то мы можем вздохнуть свободно, хотя мы все промокли до нитки, окровавлены и измотаны.

Шагая, мы поднимаем пыль – здесь уже очень давно никто не бывал. Это создает зловещего вида дымку в этом тусклом естественном свете, но это в тысячу раз лучше, чем находиться снаружи, где рыщут чудовища и свирепствует ураган.

Я никогда в жизни не представляла себе, что мне когда-либо придет в голову такая мысль.

– Если это, как ты выразился, младенцы среди кошмаров, то как же, черт возьми, могут выглядеть взрослые кошмары? – недоумевает Саймон, опустившись на пол и прислонясь спиной к краю сцены.

– Как воплощение самого ада, – отвечает Луис.

Я хочу описать их подробнее, но останавливаю себя, потому что Луис дал им такоеописание, которое и правда охватывает все.

– Знаете, что действительно необходимо нашей группе? – спрашивает Реми, тоже сев на пол.

– Убраться с этого гребаного острова? – отвечает Моцарт, растянувшись на полу.

– Да, это само собой, – со смехом соглашается Реми. – Но нам также необходим врачеватель.

– Я прибавлю это к списку своих желаний, – с сухой иронией говорю я, протянув руку, чтобы помочь Джуду сесть. Я очень надеюсь, что его самопожертвование не убьет его.

От одной этой мысли у меня начинает ныть грудь, а сердце колотится как бешеное. Но, когда я поворачиваюсь и смотрю на него, следы укусов на его лице уже заживают.

Царапины на его руках, которые – я сама это видела – еще минуту назад выглядели чертовски скверно – уже исчезли, а царапины на его груди затягиваются и исчезают прямо у меня на глазах.

– Как такое возможно? – потрясенно выговариваю я, пораженная тем, что на его теле не осталось почти никаких повреждений, хотя я сама видела, как эти ублюдки вовсю кусали и царапали его.

Когда он не отвечает, я оглядываю остальных, затем опускаю глаза и смотрю на себя. Но нет, все наши раны остались на месте. И я помню, что в кабинете тети Клодии ожоги Джуда заживали быстро, но только после того, как на них была нанесена смесь из целебных эликсиров. А это заживление, происходящее в режиме реального времени, являет собой самую ошеломительную вещь, которую я когда-либо наблюдала.