Книга Приятный кошмар, страница 162 – Трейси Вульф

– Вообще-то, ты ведешь себя так, будто с тобой случилось именно это, – говорит он. – Просто постарайся держать себя в руках еще какое-то время, ладно?

– Я стараюсь, – отвечаю я. – Но это труднее, чем кажется.

Я не знаю, как это объяснить – кроме разве что того, что все продолжает меняться. Всякий раз, когда я шевелюсь или моргаю, или смотрю куда-то, мне приходится пытаться опять и опять разобраться, где я нахожусь. И пытатьсяпонять, на что я смотрю – на прошлое, настоящее или будущее.

Было бы легче, если бы они всякий раз располагались в том же самом порядке, но иногда будущее идет первым, иногда настоящее идет последним. А иногда прошлое оказывается в середине, что здорово путает меня, потому что мне продолжает казаться, что настоящее всегда должно находиться в середине – именно так я и наткнулась на ту чертову драконшу.

– В чем дело? – спрашивает Каспиан, и на лице его написаны одновременно тревога и недоумение. – Серьезно, ты в порядке?

– Да, со мной все хорошо, просто улет, – выдавливаю я из себя, продолжая идти, и пытаюсь не думать о том, какие чувства будит во мне это слово. Теперь, когда я спустилась с крыльца, мне приходится напрягать все свои силы, чтобы справиться с тем, что мне противостоит. Все стало намного, намного сложнее, потому что идти по центральной аллее в окружении людей, существующих в разных временных реальностях – это, как мне кажется, все равно что оказаться на автодроме. Или очутиться внутри видеоигры Frogger.

Я уклоняюсь влево, чтобы не столкнуться с учеником школы, прежде чем понимаю, что на самом деле его тут нет, затем бросаюсь вправо, чтобы избежать столкновения с женщиной в коротком желтом сарафане и солнечных очках формы «кошачий глаз».

Она испуганно вскрикивает и роняет напиток, который держала в руке. Коктейль – кажется, это пинья-колада – разлетается в стороны.

Что это? Что сейчас произошло? Неужели она в самом деле почувствовала меня, хотя меня и ее разделяет несколько десятилетий? Как это может… Мои мысли прерываются, поскольку что-то холодное и сладкое ударяет мне в лицо.

Нет, это все-таки не пинья-колада. Этом май-тай.

Я так потрясена открытием, что эта женщина из прошлого и я можем ощущать и видеть друг друга и даже проливать друг на друга напитки, что умудряюсь не заметить розовую скамейку в форме актинии, оказавшуюся прямо на моем пути. Я натыкаюсь на нее так резко, что валюсь на землю, и мою ногу пронзает боль.

– Клементина! – вопит Каспиан, и на лице его читаются одновременно раздражение и беспокойство. – Что ты… – Он осекается, увидев то, что находится прямо передо мной. Изломанное окровавленное тело Бьянки, скорчившееся под этой скамьей.

Как и у ее соседки по бунгало, ее руки и ноги согнуты под неестественными углами, а пустые глаза невидящесмотрят в пространство. Под ее головой разлилась огромная лужа крови, защищенная от дождя большой пластиковой скамейкой, под которой она лежит.

– Прости, – шепчу я, чувствуя себя так, будто на мою грудь давит тяжкий груз.

Потому что это сделала я. Это. Сделала. Я.

О, Джуд винит в этом себя, но это же во мне произошло расцепление. Это ради меня он выпустил эти кошмары на волю. Он сделал это, спасая меня.

Чувство вины сокрушает меня, как и горе.

– Прости, – шепчу я опять. – Мне очень, очень жаль.