Книга Приятный кошмар, страница 130 – Трейси Вульф

– Ты собираешься отхаркнуть комок шерсти или нет? Ты же дракон, а не какой-то там чертов человековолк! – восклицает Эмбер, оторвав свой взгляд от взгляда сирены.

– Я хотела дождаться своей очереди, – говорит она, досадливо прищурив глаза.

Эмбер вскидывает руки:

– Ну тогда чего же ты ждешь? Давай!

Моцарт секунду раздумывает – я не могу сказать о чем, то ли о том, что именно она сейчас скажет, то ли о чем-то другом, но тут она продолжает:

– Я дракон. Я пробыла на этом острове три года. И… я вегетарианка.

В течение нескольких секунд ответом ей служит гробовое молчание. А затем мы все одновременно разражаемся смехом.

– Эй, что тут смешного? – озадаченно спрашивает она.

– Ты… – начинает Саймон, но затем принимается так хохотать, что не может закончить свою реплику.

– Я что? – Ее замешательство превращается в обиду.

– Мы просто не можем решить, – говорю я ей, подавляя смех, все еще пузырящийся во мне, – совсем ты не умеешь играть в эту игру или же ты, наоборот, настоящий гений.

После этих слов Моцарт охорашивается:

– Я гений, ясен пень.

– Думаю, ложь – это то, что ты вегетарианка, – иронично говорит Эмбер. – Если учесть, что на обед ты умяла три сэндвича с индейкой.

– Выходит, я для вас открытая книга. – Моцарт пожимает плечами. – Что ж в этом нет ничего плохого.

– Да, совсем ничего, – соглашаюсь я, но при этом продолжаю ухмыляться, как и все остальные.

Очередь в игре доходит до Реми и меня, но ни он, ни я не произносим ничего, что могло бы кого-то потрясти, – вероятно, потому, что нас с ним объединяет общая проблема. Нам никогда не представлялся случай что-либо предпринять, потому что мы всю свою жизнь провели взаперти.

И вот теперь настает черед Джуда. И я невольно затаиваю дыхание, гадая, что же он в конце концовсобирается сказать.

По какой-то причине Джуд нисколько не беспокоится о том, что теперь очередь дошла до него, хотя это нисколько не отличается от того, что говорят все остальные. Но прежде чем он успевает что-то сказать, раздается стук в дверь.

– Как ты думаешь, кто это? – спрашивает Саймон. – Все, кто нам нравится, и так уже находятся в этой комнате.

Эмбер фыркает.

– А также и те, кто нам не нравится.

Я пытаюсь не принимать на свой счет то, что она смотрит прямо на меня, говоря это, но я уверена, что она имеет в виду именно меня, так что…

– Веди себя прилично! – призывает Саймон, покачав головой.

– Вероятно, это кто-то из учителей, желающий удостовериться, что мы находимся там, где нам полагается быть, – предполагает Моцарт, встав, чтобы открыть дверь. – Похоже, наша вечеринка подошла к концу.

Иззи смотрит на Джуда.

– Выходит, этот стук в дверь спас тебя? – удивляется она, подняв брови.

Он пожимает плечами, будто говоря: «это сказала ты, а не я», затем вскакивает на ноги, когда Моцарт отходит назад и становится видно, что в дверях стоят все четыре Жана-Болвана.

– Чем я могу вам помочь? – спрашивает Моцарт, высоко вскинув брови.

– Я знаю, что здесь среди вас находится эта мантикора, – рычит Жан-Люк. – Мы хотим с ней поговорить.

Брови Моцарт взлетают еще выше.

– Поберегись, темный эльф, не забывай, с кем ты говоришь. – Она произносит это спокойно, но ее тело чуть заметно поворачивается, как бы говоря, что, хотя она и не нарывается на неприятности, она более чем способна справиться с ними, если эти говнюки желают мутить воду.