Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 37 – Ефимия Летова

Но при этом верлад Кертон продолжал стоять.

— Подвиньтесь, пожалуйста, — пробурчала я, чувствуя себя полной дурой. Несколько секунд он медлил, а потом отошёл,отодвинулся, но когда я сделала шаг вперёд, то почувствовала мимолётное обжигающее прикосновение к бедру. И почти что выбежала, искренне надеясь, что лицо у меня без красных пятен, в глубине души уверенная, что всем и каждому очевидно, что ко мне беззастенчиво подкатывает преподаватель, а я… а я не знаю, что с этим делать, и в итоге не делаю ничего.

Неочевидной ситуация оставалась, пожалуй, только для Шаэль. Не сводящая с Кертона влюбленного взгляда девушка принимала на свой счёт любой его жест, вдох и выдох. Среди всех лиц мужского пола, задействованных в ЗАЗЯЗ, вызывающих интерес любвеобильной пышечки, Кертон находился на самой вершине: привлекательный, уверенный в себе, недоступный. Что Шаэль только не делала! Красила лицо, как вдохновенный художник, в три слоя, хотя не только верлада Алазия, но и верлад Зортег — преподаватель по зельям, и верлад Жофрин — специалист по заклятиям, иначе говоря, бесконтактному магическому воздействию — раз за разом требовали с девушки «смыть боевой раскрас». Она распарывала и перешивала скромные академические платья так, что зона декольте становилась доступна обзору любому желающему. Яростно осветляла волосы и накручивала кудряшки. Пыталась даже в обморок на руки Кертону свалиться — но тот с необычайной сноровкой подставил стул и даже не крякнул, когда этим стулом ловил своё персональное несчастье…

В каком-то смысле у нас с Шаэль была одна общая проблема — эта мысль доставила мне поначалу несколько весёлых минут, вот только в случае неудачи подругу в худшем случае ждала одинокая старость, тогда как для меня эта самая старость в компании пары котов или канареек была бы подарком. И обе мы — неустанно прилагающая усилия она и почти плывущая по течению я — ничего не могли добиться!

Сидя на самой дальней от преподавательского стола парте — это был не мой выбор, а верлада Лестариса — я смотрела, как он ловко движется от стола до огромной графитной доски с куском мела в руках — и ничегошеньки не видела из-за внезапно набежавших слёз. Что я скажу Эстею? Нарисую ему знак вопроса, две разведённые руки, распятого на столбе ректора, отдавшего ключ исключительно под кровавыми пытками?

После занятия я попыталась сбежать: уже лучше прореветься как следует в одиночестве.

— Лада Эрой, вы куда? — вопросил объект моих тяжких думнедоумевающим тоном, в котором, как золотой песок в песке обыкновенном, была растворена щепотка иронии. — У вас по плану индивидуальная самостоятельная работа. Как вы собираетесь досдавать академическую разницу и когда? Через пару десятилетий?

— Может быть, есть другие варианты? — уныло спросила я, снова вспомнив про изображение решётки.

— Что вы имеете в виду?

Я шагнула к нему ближе, ещё ближе — почти вплотную. Положила руки ему на плечи, чувствуя, как всё внутри замирает, скручивается узлами — от стыда, конечно же.

Но не только.

— Насчёт досдачи разницы — могут быть более интересные варианты решения вопроса. Для нас обоих. Более интересные… и приятные.

Он был выше меня почти на полголовы, и я считала секунды, после которых он меня оттолкнёт — в прошлый раз их было около трёх.